Мара

 — Значит, я способна еще приводить в смущение молодых мужчин. И пусть только попробуют забыть упомянуть об этом в моей эпитафии!» И впрямь, женщина, которой уже перевалило за восемьдесят, не могла не гордиться подобными успехами.

«Эх, Джейм, Джейм, — размышляла она уже с легкой грустью. — Тебе-то наверняка бы не понравилась старость. Старость — это одиночество, а именно этого ты никогда и не выносил. Ты не смог бы жить одними только воспоминаниями — единственным, что грело бы тебе душу…».

Как метко сказал один человек (она уже не помнила, кто), воспоминания — это утешение стариков.

Да, поистине он был прав. Ведь сколько ей пришлось перенести в этой жизни! Но память стерла остроту восприятия, и теперь все прошедшие события представлялись ей исключительно в розовом свете. Словно она совершенно позабыла, как отвратителен может быть этот мир. Перед ее взором никогда не вставали печальные картины прошлого… Почему это так — непонятно. Быть может, возраст тому виной? Неужели годы сравняли в ее памяти и самое хорошее, и самое плохое, что было в жизни? И можно ли в таком случае доверять воспоминаниям?

Единственное, в чем она была абсолютно уверена, — это в том, что лицо Джейма предстает перед ней и теперь так же ясно, как в те далекие дни, когда они любили друг друга.

До сих пор стоят у нее перед глазами его лучезарная улыбка, сильное гибкое тело, которое доставляло ей столько удовольствия, столько радости…

Вот странно! Его образ настолько жив в памяти, что ей даже мерещится, будто Джейм сидит сейчас рядом с ней на заднем сиденье этого автомобиля последней модели, который прислала за ней Мишель.

Кажется, стоит только протянуть руку — и она сможет прикоснуться к нему. Но нет, проклятый шофер вновь внимательно поглядывает на нее в зеркало. Ну что же, ей достаточно и того, что она чувствует, будто Джеймс здесь, совсем рядом, сидит и смотрит на нее. Несколько раз в жизни она, к ужасу своему, обнаруживала, что уже довольно смутно помнит черты его лица, и тогда, чтобы освежить их в памяти, доставала его фотографию, ту самую, что он подарил ей, когда они только-только еще сблизились.

«Это чтобы ты меня не забывала», — объяснил он, многозначительно улыбаясь.

«Не волнуйся, я при всем своем желании не смогу тебя забыть», — прошептала она, но страстный поцелуй заглушил ее слова, и они оба позабыли тогда обо всем на свете.

Все это было ужасно давно, но она, как ни странно, до сих пор ощущает его близость.