“Осторожно, двери закрываются, следующая – “Речной вокзал”, – а она со сна не разобрала как следует.
Из тоннеля несло теплым пахучим ветром; волосы шевелились, лезли в глаза. Клавдия устала, и ей очень хотелось домой, тем более Ларионов обещал позвонить.
Вдруг он позвонит, а ее не будет дома? Что он тогда будет делать? Перезвонит или не станет?
И Таню унесло в Сергиев Посад, даже поговорить как следует не с кем.
Клавдия улыбалась, вспоминая, как он вошел в ее аптеку и чуть не сбил с ног старушку, и как посторонился, пропуская ее, и как потом подошел к прилавку и что именно говорил.
Такое вот необыкновенное явление природы – здоровенный молодой мужик в плотных джинсах и кожаной куртке, пришедший, чтобы поговорить с ней, с Клавдией Ковалевой.
Зеленая бумажная коробочка от аспирина, хрупкая и как будто ненастоящая в его грубых пальцах. Серые внимательные глаза, очень короткие волосы. Андрей Ларионов.
Андрей Ларионов, который сказал, что никак не может проводить ее сегодня, зато завтра сможет точно.
Господи, да за одно только это мгновение она может выносить любую слежку всю оставшуюся жизнь! Пусть бы только Андрей продолжал ею заниматься… Конечно, это не слишком честно, кажется, это называется использование обстоятельств, ну и ладно. Она просто немножко попользуется ими, ведь других таких обстоятельств может больше не быть никогда…
В конце концов она еще и на автобус опоздала. Она выскочила из пасти подземного перехода, когда “Икарус”-гармошка уже захлопнул двери и стал разворачиваться на пятачке, чтобы поехать в сторону Клавдиного дома.
"Клавдия еще некоторое время бежала за ним, как отставший белогвардеец за последним пароходом в Стамбул, а когда остановилась, то обнаружила, что совершенно одна на задворках базарной площади, освещенной мертвенно-синим светом единственного фонаря. Дневные продавцы давно ушли, народ, возвращающийся с работы, уже проехал, метро выплевывало людей вяло и небольшими порциями.
Будь сегодня поосторожней, попросил Ларионов.
Вот тебе и поосторожнее…
Она быстро оглянулась по сторонам. Киоски кое-где были открыты, и падающий свет выхватывал из темноты мокрый заплеванный асфальт и дрожащие от ветра лужи.
Вроде никого и ничего подозрительного.