– Не хочешь? Или у тебя и в самом деле свидание?
– Нет у меня никакого свидания! – даже возмутилась Клавдия. – Просто я думаю, удобно это или нет…
– Неудобно спать на потолке, – сказала Танька, не страдавшая никакими комплексами. – Ты же знаешь родителей, они бы тебя не звали, если бы не могли принять. Кроме того, они тебя обожают и обижаются, что ты к ним не ездишь. Я им говорю, конечно, что ты натура тонкая и не можешь, как все нормальные люди, сказать “спасибо” и успокоиться… Ну что? Мы заедем?
– Да я и сама могу добраться, – пробормотала Клавдия.
– Особенно в субботу утром, – подхватила Таня. – Ты в субботу утром в каком-нибудь дачном направлении выезжала, Клавка? Или нет?
– Нет, – призналась Клавдия.
– И не надо, – уверила ее Таня. – Так что мы заедем. Только мы рано ездим. Не в одиннадцать.
– А во сколько?
– В девять, – усмехнувшись, сказала Таня. – Если только мне удается растолкать Павлова. Он считает, что по выходным вставать нужно самое раннее в двенадцать.
– Заезжайте! – решилась наконец Клавдия. – Спасибо. Я так давно у ваших не была, соскучилась ужасно… Я так рада, что они меня не забывают.
– Ты просто незабываема, Клавка! – провозгласила Таня, и они попрощались.
Клавдия сполоснула тарелку и налила себе в кружку растворимого кофе.
Вечер неожиданно оказался просто изумительным – в субботу она поедет в гости, в дом, который очень любила, а к кофе у нее есть сэкономленный торт.
Человек, о существовании которого она не подозревала, в этот момент сдавал вахту своему напарнику. Неприметные “Жигули”, в которых происходила смена караула, затерялись в ряду машин, мирно дремавших во дворе. Если бы Клавдия выглянула в окно, то непременно увидела бы их и, конечно, не обратила бы никакого внимания.
– Ну что? – спросил напарник, щелкая зажигалкой.
– Все как всегда – аптека, метро, теперь дома сидит. Ты долго будешь ее караулить?
– Часов до одиннадцати, – зевнул напарник.
* * *Кто-то настойчиво и не переставая долбил ему в череп чем-то острым и тонким. Он пытался спрятаться, уползти от этой долбежки, но она настигала его там, где он прятался. Со стоном он обхватил голову, чтобы спасти ее от того острого и тонкого, что в нее долбило.