Хрен он теперь отпустит её к этому ублюдку! Олег… Теперь понятно, почему она сбегала на пол! Эта сука наверняка её ещё и бил! Или в подвале запирал для профилактики послушания! Отсюда её зажатость, замороженность! Недоверие…
Его мысль оборвалась.
Потому что Лида подняла две ладони и с силой толкнула Мирона в грудь.
Тот не шелохнулся. Ни на миллиметр.
– Не смей… Слышишь, не смей говорить про Олега гадости! Понял, Скифский? Не смей, я тебе говорю! – зашипела она разъяренной кошкой, и её серые глаза наполнились влагой.
К слезам Лиды он не был готов…
Никак.
Эта девочка, как стойкий оловянный солдатик, всегда под него подстраивалась. Понятно почему. Она льнула, делала всё, что он хочет. Что ему надо. И ни разу он не видел её слез. Даже намёка.
А тут…
Мирон растерялся. Её боль, её обида, тоска вырвались наружу и устремились к нему, чтобы въесться в кровь, наполнить собой и его.
Лида снова толкнула Мирона, приложив ещё больше усилий.
– Он мертв! – срываясь на шепот, выкрикнула она. Всего два слова, но мир в очередной раз изменился, перекрасился, и уже не определишь, в какие цвета.
"Если раньше Мирон думал, что его кроет от Лиды, что в её присутствии жизнь воспринимается иначе, то сейчас на мужчину обрушились совсем другие чувства.
Беззащитность Лиды нокаутировала.
– Я понял, красивая… – зашептал Мирон, не признав в охрипшем голосе свой. Мирон сделал шаг вперед, полностью уничтожив пространство между собой и Лидой. Лида дернулась в очередной раз, уперлась руками в его плечи, но Мирон не уступил. – Я услышал тебя. Прости… Прости, малышка. И не плачь, прошу. Что у вас случилось? Почему погиб муж?
Лида интенсивно замотала головой, отказываясь говорить.
Он понимал почему.
Ей до сих пор больно…
Она до сих пор любит мужа… Олега…
Тоскует.
Зовет по ночам.
Она его руки хочет чувствовать на своем теле. Его губы.
Не чужие…
Мирона заколотило, внутренняя дрожь прошлась по телу, выворачивая мышцы и рвя сухожилия.
У ЕГО девочки был муж. Она вдова. Такая молодая… такая ранимая… Такая не его…
Мирона разрывало. Как и Лиду.
Она молчала, невидящим взглядом смотря на него или за него. Мирону сложно было определить. Он сам на несколько секунд потерял связь с миром. Ревность глушила здравый смысл.