– Рассказывать особенно нечего. Дело-то давнее... уж лет двадцать минуло, а то и двадцать пять. Какая-то концессия в Восточной Африке, что-то в этом роде. Мой зять отправился туда с неким МакКензи. Они вместе разрабатывали прииски, и вскоре МакКензи умер от лихорадки. Рекс вернулся домой и сказал, что эти прииски или концессия – уж не помню, как это точно называлось, – не оправдали надежд. Больше я ничего не знаю.
– Подозреваю, мадам, вам известно кое-что еще, – проявил настойчивость Нил.
– Все остальное – слухи.
– Мы же пока не в суде, мадам.
– Все равно, мне нечего вам сказать. Родственники МакКензи подняли бучу. Больше я ничего не знаю. Они уверяли, что Рекс околпачил МакКензи. Околпачил, и я так считаю. Рекс был малый толковый, не шибко совестливый, но закон не нарушал – на этот счет не сомневаюсь. Так что доказать они ничего не смогли. Миссис МакКензи была женщина вспыльчивая. Заявилась сюда и давай угрожать – я, мол, буду мстить.
– Кстати, мадам, а что стало с этой семьей?
– Понятия не имею, – сказала мисс Рэмсботтом. – Навряд ли Рекс действительно убил МакКензи, скорее всего просто оставил его умирать. Для господа это одно и то же, а для закона – нет. Если Рекс и согрешил, так вот ему наказание свыше. Жернова Господни мелют медленно, только кары божьей не избегнуть. А теперь ступайте.
– Спасибо большое, вы мне рассказали много важного, – поблагодарил инспектор Нил.
– И пусть эта Марпл поднимется ко мне, – крикнула мисс Рэмсботтом ему вслед. – Она, конечно, довольно легкомысленная особа, как и все, кто ходит в Англиканскую церковь, но хоть знает, как вести дела в приюте.
Инспектор Нил сел к телефону и позвонил сначала в адвокатскую контору «Анселл и Воррелл», а потом в гостиницу «Гольф».