Она только еще раз напомнила, что надо бы обзавестись подходящей одеждой.
Он понимал, что она права, но стоял на своем: его собственная одежда вполне его устраивает. Кроме того, справедливо добавил он, в следующем городе они снова сядут на поезд, и новое одеяние не понадобится. Как бы там ни было, всюду, где они появлялись, Демьен производил впечатление чужака, и Кейси очень хотелось, чтобы он оставил где-нибудь свой саквояж.
Кейси вовсе не стремилась доказать свою правоту, однако так случилось, причем очень скоро и весьма драматично.
Демьен немного отстал от Кейси: он тащил тяжелое седло, а шаг у девушки был широкий. Совершенно непреднамеренно она вела себя так, будто не имела к Демьену никакого отношения. Естественно, что четверо пьяных завсегдатаев, вывалившихся из салуна, увидели только Демьена, едва не наткнувшись на него.
Кейси не заметила, что ее спутника задержали, пока не услышала выстрелы. Обернувшись, она увидела, что четыре пистолета нацелены Демьену под ноги. Ей доводилось видеть такую забаву в других городах."
"Это была попытка нагнать страху на безоружного новичка, хотя в других обстоятельствах эти выпивохи не могли бы запугать никого. Тем хуже все оборачивалось: если в забаве участвовали подвыпившие люди, их пьяный кураж доходил до безрассудства. Кейси сама видела, как один приезжий с востока был ранен в ногу за то, что отказался танцевать под аккомпанемент стрельбы своего мучителя.
Нет, он не станет. Вот он бросил седло на землю и просто стоит на месте, а пули тем временем ложатся все ближе и ближе к его ногам. Вскоре его противникам стало обидно, что он не развлекает их. Демьен замечательно владел ружьем. Но ведь ружье не будешь таскать постоянно и, ясное дело, не возьмешь с собой, отправляясь за покупками.
Очевидно, сам он так не думал; и раз просьба прекратить стрельбу не возымела действия, Демьен подступил к одному из пьяных шутников, желая положить конец пальбе, и тотчас дуло пистолета нацелилось ему в грудь. Тут уж Кейси пришла в бешенство и выхватила свой пистолет. Она испугалась, как бы Демьен не принял настоящую опасность за пустую угрозу и не был попросту убит.