Потом он отпустил ее руку и, подавшись вперед, погладил ее бедро.
Она машинально проверила, длинная ли скатерть постелена на столе."
"Однажды бабушка рассказала случай из своей биографии. Ее избрали в президиум какой-то научной конференции, а рядом посадили профессора, неравнодушного к яркой бабушкиной красоте. Во время скучного доклада он развлекался тем, что прислонял свое колено к бабушкиному, клал ей руку на бедро, пытаясь приподнять край юбки… Бабушка отодвигалась, сбрасывала его руку, но он упорно возобновлял попытки.
Слава богу, ресторанная скатерть свисала до полу и надежно скрывала сексуальные игрища Розенберга от посторонних взоров.
Диана слегка расслабила сжатые коленки, но он убрал руку и сказал:
– Слишком аппетитно. А мы ведь собираемся потерпеть до свадьбы, я правильно понимаю? Но обещаю, что терпеть придется недолго.
Дверь открылась без стука, и в кабинет вошла Галя.
Розенбергу совсем не хотелось ее видеть, однако он галантно привстал и показал ей на стул. Она уселась, вызывающе закинув ногу на ногу, и достала из сумочки сигареты.
Яков Михайлович задумчиво глядел на бывшую любовницу. Галя была редкостно красивой, просто завораживающей женщиной. Диана ей в этом сильно уступала. Главную прелесть в Дианиной внешности составлял открытый и доброжелательный взгляд да еще длинные густые волосы. Галя же, если бы жизненные обстоятельства сложились иначе, могла бы стать топ-моделью или даже кинозвездой. Огромные, как на персидских миниатюрах, глаза, яркие пухлые губы, тонкая талия, ноги совершенной формы… Раньше Розенбергу очень нравилось любоваться этим телесным великолепием, но после знакомства с Дианой он как-то внезапно к Гале охладел.
– Чай, кофе? – спросил он, мечтая, чтобы она спросила его о какой-нибудь ерунде и побыстрее ушла. Выяснять отношения он, как и большинство мужчин, терпеть не мог.
После вечера, проведенного у Дианы за игрой в покер на спички, Розенберг перестал звонить Гале, надеясь, что она догадается о разрыве сама.