– Насколько я могу судить, обувь на шнурках – самая большая проблема для беременных женщин.
Легкое неуловимое движение рукой – и, пожалуйста, готовы аккуратные бантики! Что ж, хирург начинается именно с умения завязывать узлы.
– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил Колдунов, выпрямляясь. – Розенберг не обижает тебя в своем царстве частного капитала?
– Нет, все в полном соответствии с трудовым законодательством, – улыбнулась Таня. – Диана, здравствуйте, рада вас видеть.
– Здравствуйте. – Диана кивнула как можно радушнее.
– Танечка, не хочу быть навязчивым, но, может быть, вы пригласите мою жену в гости? – вдруг спросил Розенберг. – На часик-другой пригрейте ее, а потом я заеду, заберу. А то ей придется трястись в холодном автобусе.
– Конечно, Яков Михайлович.
– А у меня есть предложение еще лучше! – влез Колдунов. – Давайте-ка вы вдвоем мою Катю навестите! Ей будет приятно.
– Вы уверены? – осторожно спросила Диана.
Когда в доме полно детей, у хозяйки всегда найдутся более важные занятия, чем поить чаем малознакомых теток.
– Абсолютно уверен!
– Хорошая мысль, – согласился Розенберг.
Он высадил их неподалеку от колдуновского дома, возле магазина. Диана купила торт и огромный пакет фруктов детям. Таня набрала в корзину игрушек: по тому, как вдумчиво, придирчиво она их выбирала, Диана поняла, что жена Миллера добрая и отзывчивая женщина. Мама всегда говорила: хочешь узнать побольше о человеке, посмотри, как он выбирает друзьям подарки.
– Какой сюрприз! – Катя встретила их в футболке и хлопчатобумажных штанах за двести рублей – такие продаются возле каждой станции метро, точно в таких же ходила дома и Дианина мама.
"Приодевшись за время замужества, Диана надевала новые наряды не для того, чтобы пленять мужчин, но чтобы раздражать женщин. Ей очень нравилось ловить на себе их завистливые взгляды. Но Таня с Катей настолько равнодушно смотрели на ее костюм, стоивший тысячу долларов, что Диане вдруг стало стыдно за свой слишком нарядный вид.
Вообще ей показалось, что Таня с Катей относятся к ней настороженно, с неприязнью.
«Розенберг так обожал свою первую жену, – думали, наверное, они, – но, стоило появиться молодой смазливой девахе, как всем его высоким чувствам пришел конец. Так и наши мужья. Вроде бы они нас очень любят, но, если мы умрем, недолго будут горевать в одиночестве. Нарисуется такая вот Диана, и все».