Но я другого водителя заказывала, - Вика кивает на потрепанную Хонду. - Так что, давай, везти меня никуда не надо. Пока. Увидимся в универе.
Она быстро сбегает по ступенькам, и на каблуках семенит к машине.
Стою на крыльце, как дура и смотрю на коробку с тортом.
Мне даже не столько ночевать к ней напроситься хотелось, сколько просто поболтать. Поесть сладкого, запить вином, и поделиться секретиком, ведь мне больше не с кем.
А секрет важный.
И бесстыдный.
Тоже спускаюсь и бреду к своей машине. Взглядом провожаю Хонду, в надежде, что Вика остановит такси и выйдет.
Открываю Ауди и плюхаюсь в салон.
Торт и вино ставлю на пассажирское сиденье и оглаживаю кожаную оплетку на руле. Так соскучилась по своей машине, будто на другой планете жила полжизни, и вот сегодня вернулась обратно…
И что делать не знаю.
Арон сказал домой не приходить. А я и не считаю дом Рождественских своим. Особенно, после того, что они сегодня сделали, чувствую себя одноразовой влажной салфеткой, в которую просто накончали, и все.
Да уж.
Шмыгаю носом.
Смотрю в окно, на поздних прохожих и собачников, где-то рядом раздражающе-громко орет кошка…
Запускаю двигатель и плавно выруливаю со двора.
Это издевательство, несправедливость, эти сволочи возомнили себя пупами земли, мистер и мистер, и мистер Мир.
И они в чем-то правы.
Ведь Виктор - он пистолет возле моего виска не держал, я сама все позволила, разнежилась и доверилась.
Нашла кому. Да черту душу продать не так опасно, как верить этим мужчинам, что носят светлую и праздничную фамилию.
Качу по городу, добавляю радио, кошусь на часы и на торт.
Не хочу сегодня оставаться в одиночестве. Ехать домой или в гостиницу, а потом объясняться с папой, почему снова не явилась ночевать.
Хочу семью. Большую, многопоколенную, традиционную, образцовую, как у них хочу.
Их хочу.
В испуге бью себя по губам. Это лишь мысль в голове промелькнула, из-за сегодняшней безумной поездочки, а я съеживаюсь в кресле и представляю на секунду, от чего отказалась.
Что было бы, поднимись мы втроем в квартиру.
Я точно спятила.
Чем ближе к дому подъезжаю - тем сильнее дрожу. Мучаю печку, и тепла ее не чувствую, сбрасываю скорость, и в ночи подкрадываюсь к полосатому шлагбауму.
Сижу.
Из будки выглядывает полусонный охранник.
- Алиса, из коттеджа Рождественских, - представляюсь.
Он помнит меня, кивает, и открывает мне дорогу.
- Ну, все, - выдыхаю вслух и снова смотрю на часы.