- Последний курс университета, можно и на работу устроиться. А не с подружкой за покупками шляться. Теперь у тебя будет лимит на неделю. Через полчаса ужин, постарайся успеть. Слышишь меня, Алиса?
Отключаю звонок.
Пальцы трясутся, и губы от обиды дрожат.
Отчитал, как девчонку, хоть я и не транжира вовсе, у меня все есть, я не разбрасываюсь деньгами, зачем он меня этим тычет?
Сажусь на диванчик и лезу в кошелек, пересчитываю наличность.
Вздыхаю.
На номер в гостинице не хватит. Если бы я знала, что так получится - не покупала бы куртку…
Откидываюсь на спинку.
Сначала зачем-то листаю глянцевый журнал, потом глазею на гостей, потом бездумно копаюсь в интернете, а за окном темнеет, вечер скоро станет ночью.
Тяну время, тяну до последнего, и терпение у администратора иссякает. Девушка за стойкой манит к себе пальцем охранника. Тот слушает ее краткую жалобу и решительно шагает к диванам.
- Девушка, номер бронировать будете? - строго смотрит он на меня.
- Нет, - нахожу в себе силы встать. Несколько часов сидела на одном месте, и ноги затекли, подошвой постукиваю по полу.
Я и, правда, признав поражение, вызываю такси. И спустя пятнадцать минут сажусь в машину, которая везет меня в дом Рождественских.
Эта семья проклята, точно. После знакомства с братьями моя жизнь покатилась в тартарары.
Когда подъезжаем к дому первым делом смотрю на окна. Везде темно.
Проверяю телефон с кучей пропущенных от папы, в надежде увидеть сообщение от Вики, я готова развернуться и ехать к ней, настолько не хочется мне идти в этот дом.
Но от подруги ничего нет, и я обреченно выбираюсь из машины. Захожу в калитку, пересекаю сад, взбегаю по ступенькам и толкаю дверь.
В прихожей тихонько разуваюсь. И крадусь в мансарду.
Моя комната самая последняя по коридору, это я помню. На пути мне никто не попался - и я радуюсь, хотя бы эту ночь до утра проведу спокойно, а дальше буду думать.
Мне чертовски везет.
Захожу в комнату. Света не включаю, на ходу расстегиваю куртку и, наощупь, пробираюсь к кровати.
И вздрагиваю всем телом, когда слышу негромкий щелчок.
Загорается красноватый ночник.
И я замечаю в кресле возле стола темную мужскую фигуру.
- Долго гуляешь, красвица, - хрипло говорит Виктор.
Он сидит, широко расставив ноги. На его коленях покоится полицейская дубинка. Он подхватывает со стола нечто блестящее, раздается звяканье…
Щурюсь.
И ощущаю, как по спине сползает холодная струйка пота.
Это наручники.