Девчонки ее не любят за это, но я не согласна, он же не теленок из стойла в стойло кочевать, виноваты оба.
- Ты мой дар убеждения знаешь, - вещает подруга. - Все разговоры с Рождественскими я беру на себя. Объясню про сауну. Но, Алиса, - Вика щурится. - Лакомые куски, целых три. И все тебе - это несправедливо. Я не отступлю. Мне самый старший нравится. А тебе?
Мну край черной скатерти, исподлобья смотрю на нее. Самый старший только что между ног меня целовал, о чем она, вообще, говорит.
Средний успел мне под юбку залезть.
А младший…
- Вик, - начинаю и вздрагиваю, когда на плечи ложатся чьи-то ладони.
И за спиной звучит этот невозможно тягучий, волнующий голос Арона.
- Освоились уже, девочки? Как праздник? Давайте для начала выпить закажем, что ли. И пообщаемся.
Арон обходит меня. Двигает соседний стул и усаживается, широко расставив ноги. Складывает ладони на столе.
И смотрит на меня.
И в теле сразу вспыхивают ощущения, маково-красным цветом цветут. Его поцелуи между ног.
Его взгляд прямой, темный, серьезный, ему ни капли не стыдно за то, что он своим языком делал.
И мне становится стыдно за двоих. Краснею и откашливаюсь, отворачиваюсь. Глазами натыкаюсь на Ника, он обходит стол и садится по другую сторону от меня.
Он в светлой рубашке небрежного кроя. Воротничок-стоечка, и верхние пуговицы расстегнуты. В вырезе виднеется грудь с темной порослью волос и тослтая серебряная цепочка.
- Вы заказ сделали уже? - Ник отворачивается, кивает официанту, что с подносом черной тенью скользит мимо.
- А бутылку на четверых не много? - Вика, хихикнув, двигает свой стул ближе к Арону.
А он сидит. И под столом его колено почти касается моего."
"- Не много, - отвечает ей Арон. И будто не замечает, как Вика его глазами ест. - Сейчас еще Виктор подтянется.
От звуков этого имени невольно сильнее сжимаю ноги.
- Но все равно, Николас, - Арон листает тонкую белую папочку со свадебным меню. - Много сегодня не пей. Завтра воскресный семейный совет.
- На котором общаетесь лишь ты и дед, - усмехается Ник.
- Слово дается каждому.
- И слово это не стоит ничего.