Морозный ветер атаки

Пули порвали камуфлированную ткань, уже мёртвое туловище тряхнулось как живое. Оборвалась стрельба. Стало подозрительно тихо.

– Не разговаривать, – прошипел Шубин.

Разведчики вооружились фонарями, стали осматриваться, пересчитывать убитых. Шестеро лежали без движения, пропитанные кровью. У одного слетела каска, пуля пробила череп, вызвав обильный отток мозга. Седьмой ещё не вышел из агонии, обливался пеной, сдирал ногти о каменный пол. Вот и хорошо, уже легче. И патронов хватило в самый раз.

– Больше не стрелять.

Поднимаемся, – бросил Глеб. – Собрать оружие, боеприпасы, гранаты.

– Командир, Гончар не шевелится, – глухо произнёс Гулыгин.

К товарищу бросились с нескольких сторон одновременно, скрестились лучи фонариков, перевернули тело, измазались кровью. Безвольно откинулась голова с приоткрытым ртом. Верхняя часть лица была залита кровью, пульс не прощупывался. Попытки привести товарища в чувство успехом не увенчались. Даже коллективная воля не возвращает к жизни мертвых. Товарищи глухо ругались.

Шубин подавленно молчал. Это была лотерея, погибнуть мог каждый, в любой момент, даже не осознав, что уже не здесь. Застонал Левашов, сжал виски. Рычал Гулыгин, колотя кулаком в равнодушную стену.

– Работаем, товарищи бойцы. Не останавливаемся! – Глеб не узнал свой голос. Оттеснил Настю, которая явилась непонятно откуда, полезла к мёртвому бойцу, видимо, хотела убедиться, что он действительно мёртв. – Настя уйди. Справимся без тебя. Не лезть в драку, я тебя очень прошу. Отец Кирилл, вы помните о своем обещании? Мужики, слушайте сюда.

Быстро собираем оружие. Гулыгин, Асташкин, выбраться из подвала через запасной вход, вы его видели. Обойти здание, занять позиции напротив крыльца. Если немцы побегут, открывайте огонь. Не побегут, бейте с тыла, будете помогать. Живо, орлы, живо! Остальные со мной. По-русски не говорить. Скажу что-нибудь немецкое, смейтесь.

Он был исполнен решимости. Костьми сегодня лягут, а этих тварей не выпустят. Снова импровизировали, намеренно топали приближаясь к лестнице.

Фонари погасили, шли на ощупь. У подножия ступеней предусмотрительно встали за стеной.

– Так будет со всеми варварами! – крикнул Глеб. Его немецкий был несовершенный, но понятный противнику, можно сделать скидку на волнение после жаркой перестрелки.

Левашов и Карабаш дружно загоготали, хотя у самих слёзы стояли в глазах.

– Эй, вы закончили? – крикнули сверху. – Много там русских было?

«Так я тебе и скажу, – подумал Глеб.