Толпа грузно побежала по дороге, сильно растянулась. Выявились лидеры и отстающие. За спиной остался брошенный грузовик. Полыхал кузов. Пламя подбиралось к кабине. На прощание бросили гранату, трезво рассудив, не доставайся ты никому.
Вражеский авангард вяло постреливал в спину, но в прямой контакт не вступал. Немцы старались держаться подальше от разъярённых русских.
На выходе из города произошло воссоединение с колонной. Люди запыхались, перешли на шаг. Кто-то уже пытался закурить, надрывно кашлял. Автотранспорт с ранеными ушёл вперёд.
Усталость навалилась. Ноги с трудом двигались. Разведчики перемешались с бойцами сводного отряда и уже не поймёшь где кто.
Город оборвался. На юг простиралось голое поле. До леса две версты. Дорога заледенела, превратилась в каток.
"Немцы не преследовали отступающую колонну, выдохлись. Но бойцы арьергарда постоянно озирались. С мира по нитке им собрали гранаты, добыли неиспользованную ленту к пулемёту.
– Шире шаг! – покрикивал Шубин. – Не растягиваться! Пошевеливаться! Не спать!
Бойцы недовольно отворачивались: «Нашёлся, мать его, воспитатель»!
Колонна уже одолела половину поля, когда начался минометный обстрел.
«Начинается предновогодний фейерверк», – натужно шутили бойцы.
Но поневоле ускорялись, бежали, втягивая голову в плечи. Мины предупреждали о своём приближении мерзким воем и непонятно где взорвётся – то ли в стороне, то ли у тебя в ногах. Замыкающая часть колонны не пострадала. Досталось авангарду, который уже втягивался в лес. Несколько мин взорвались посреди дороги.
Обстрел продолжался недолго. С советской стороны открыл огонь зенитно-артиллерийский полк. Дивизионы были разбросаны по оврагам, а штаб полка находился в деревне Сажёнки, в четырех верстах от Клина. Туда и стекались отрывочные данные о продвижении противника.
Часть зенитных орудий выкатили из оврагов, установили на прямую наводку. Обстрелу подверглись южные окраины Клина. Миномётную батарею накрыли, видимо, случайно.