Вращалась башня, наводчик искал подходящую цель для орудия, но ничего не находил.
– Лапштарь, ложись! – крикнул Уткин. – Ты чего там деревом прикинулся? По башке сейчас даст.
– Да уж, пушечное ранение в голову это неприятно, – заключил Карабаш и разведчики грохнули от смеха.
Однако ситуация сложилась самая серьёзная. Башенное орудие произвело выстрел. Снаряд взорвался далеко в лесу, посыпался снег с веток. Замолчал пулемётчик. Из стальной громады донеслись тревожные крики. Экипаж сообразил, что в его положении лучше всего спасаться бегством.
Из кустов под гусеницу полетела граната. Рвануло жёстко. Стрелок с механиком-водителем как минимум получили контузию. Танк задымил. Рулевое управление вышло из строя. Распахнулся люк, показался автомат МР-40, дал малопродуктивную очередь. Потом танкист попытался выбраться, но получил пулю и свалился обратно.
Готовность сдаться экипаж не выражал. Да разведчикам и не хотелось нянчиться с пленными.
Люк так и остался открытым.
К танку крадучись, словно охотник выслеживающий добычу, подобрался Борис Вербин. Глаза парня горели азартным огнём. Он прислонился к левому борту, сел на корточки, приложил ухо к броне. Выжившие члены экипажа продолжали браниться. Вербин на корточках сместился к задней части танка, задумался…
– Борька, чего ты его обхаживаешь как бабу? – засмеялся из кустов Гулыгин.
Вербин отмахнулся, оценил высоту машины и стал карабкаться на броню. Танкисты услышали подозрительные звуки снаружи, насторожились. Потом закричали, что сдаются. Не надо их убивать! Дозрели таки до разумного решения, но это уже не имело значения. Вербин сместился к башне, достал из подсумка слабенькую противопехотную гранату, большего и не требовалось. Товарищи молчали, никто не возражал. Боец пристроил заднее место на краю башни, чтобы придать туловищу устойчивость, выдернул чеку, выждал две секунды, чтобы у немцев не было возможности выбросить гранату назад и аккуратно, затаив дыхание, забросил её в люк.
В танке глухо грохнуло. Пошла вибрация. Из люка подтянулся дымок. Вербин смущенно кашлянул.
– Тебя в консерватории такому научили? – спросил Гончар.
Вербин засмеялся:
– В моей консерватории и не такому научат.
Время поджимало, вступать в дискуссии, очевидно, не стоило.