— Свекровь я Марите, — важно ответила Альмира. — Сын отправил присмотреть за супругой. Теплого вам вечера, уважаемая!
Когда, обойдя участок, женщины вернулись к дому, там уже поджидали все соседи."
"Альмире пришлось ещё раз рассказать придуманную версию об очень занятом сыне и его поручении.
Соседи поохали, пообещали утром выйти попрощаться, да разошлись.
Кагым прибыл еще через оборот. Дневное Око уже село, а Ночное еще не взошло, улицы Адижона залила чернильная темнота, кое-где перебиваемая огоньками окон.
— Что же, уважаемая, сын вас не бережёт, в таком возрасте путешествовать заставляет, посылает одну? — после приветствий и представлений заговорил кагым. — Я бы хотел с ним переговорить. Дело есть, думаю, его оно увлечет.
— В каком это, «таком» возрасте? — подбоченилась зельеварка. — Я на погост пока не собираюсь, еще много пользы могу принести. Сын портал выдал, не повозку, да я по дому больше из комнаты в комнату шагов делаю, чем порталом перейти. И занят он, не лодыря вырастила, как пчела, с рассвета до заката не присядет.
— Что вы, ари! Я — женатый человек, к ари Мариэте со всем уважением! — оскорбился кагым. — Хорошая она женщина, лечила половину города, многие ей не только здоровьем, но и жизнью обязаны! А мне по должности положено наблюдать, чтоб порядок был, чтобы никто не был обижен или обделён.
— Ладно, — пошла на мировую старушка. — Я так, для словца брякнула, вижу, что человек вы положительный и почтенный. Спасибо, что не оставили невестку в беде, позаботились. Вот, — Альмира выставила на стол мешочек, — раздайте завтра соседям, кто помогал, да себе возьмите.
— Мы не за деньги!
— А это не плата! Это благодарность. Не примете — обидите.
Кагым засопел, но мешочек со стола забрал.
— Мы с рассветом перейдем, — продолжила Альмира, — невестка моя, растяпа, свой портал потеряла, хорошо, я догадалась запасные взять!
— Вот капсула, — кагым выложил на стол синий шарик.
— Передам, — кивнула старушка. — Поздно уже, Марите пора ложиться. Ребенка носит, сами понимаете, надо отдыхать больше.