Легко говорить, а как применить это к жизни?
Например, ребенку, определенно, полезно, если родители будут рядом, но тогда она отнимет отца, пусть не насовсем, а частично, у других детей. Они же не виноваты! И графиня — её вины ещё меньше, она замуж не просилась и в кровать к мужу не лезла. Это, конечно, если принять за аксиому, что графом двигал исключительно долг, а не инстинкт размножения. Но что делать в сложившейся ситуации — один Единый ведает.
Интересно, сколько времени потребуется Михаэлю, чтобы догадаться, кем на самом деле является её «свекровь»?
Верхний слой земли после полива не был взрыхлен, и схватился коркой.
Малыш, это ты шалишь?
Или… Или это у папы проблемы?
Уже привычно отправила силу и ахнула, получив ответ — пустота.
Да, что это такое, сколько можно? Никаких нервов не хватит!
Тонкая нить связи тянула за собой, Мариэта, не отдавая себе отчета, просто шла по ней, машинально переставляя ноги, пока, вывернув из-за невысокой декоративной ограды, не споткнулась о лежащего навзничь Михаэля.
Первая мысль — умер! — была тут же отвергнута. Белый, как первоцвет, весь в каких-то сизых разводах, но дышит, и сердце бьётся ровно.
Кажется, что-то такое уже было — женщина приподняла графа под руки и потянула его в сторону дома. Тяжелющий, неподъемный. Не считая веса и отсутствия на мужчине блокиратора и рабского ошейника — точь-в-точь их первая встреча! А, ещё отличие — в этот раз он не пытается отправиться к Единому, а просто пребывает в обмороке.
Кое-как дотащив организм графа до крыльца, Мариэта там его и оставила, единственно, подложив под голову свое платье, которое вытянула из корзинки. Это же та самая плетенка, которую Альмира отправила порталом! А Михаэль, выходит, нашел. Надо же, вцепился, будто самое дорогое, пальцы не разожмёшь!
— Ух, ты, уже тут! — отреагировала Альмира.
— Нет. Я об него споткнулась, он у ограды лежал.
— Гляди-ка, корзинку твою принес, а ты переживала, что карточка да колечко пропадут! — продолжала осмотр зельеварка. — Хозяйственный! Всё в дом, всё в семью. Не пропадем!
— Альмира, тебе бы только веселится, — с досадой выговорила Мариэта. — Что с ним?
— Обморок, совсем мужик себя измотал.