На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

- Я только немного тебя потрогаю, если хочешь, можешь трогать меня, - уверено и спокойно. Сейчас я чувствую, что в состоянии себя контролировать. Первый шквал эмоций, когда я увидел ее в купальнике, отступил, но я все равно собираюсь ее соблазнять. Пусть и в лайт версии. Надеюсь, тормоза не откажут.

- Это слишком…

- Только поцелуи и ласки, - продолжая уговаривать, обвожу горошину соска подушечкой пальца. - Я даже купальник с тебя снимать не буду.

Мысленно усмехаюсь. Его и снимать не надо, а только чуть отодвинуть в сторону полоски…

Глава 32

Камилла

Находиться вместе с Левой – все равно, что ступать по тонкому весеннему льду в момент паводков.

Никто не может тебя уберечь… только он. Несмотря на мою настороженность, я почему-то была уверена, что меня Бессонов не тронет, не обидит. Эта уверенность шла из детства. Вероятно, его сегодняшние поступки тоже отложились на подкорке сознания. От его действий могли пострадать окружающие меня парни, хотя по большому счету, это я провоцировала всякие неприятности.

Наши тела разделяли лишь тонкие полсоски купальника.

Почему именно на нем я остановила выбор? Я себе казалась очень красивой в нем. Мне было важно ощущать внутреннюю уверенность, знать, что я хорошо выгляжу, потому что я ужасно нервничала. Это ведь не просто платье, где макияж и укладка дополняют образ.

Я не жалею, что остановила выбор на этом немного откровенном купальнике. Бессонов буквально пожирал меня горячим взглядом. смотрел так, будто хотел испить до дна.

Закинув руки ему на прели, сама подалась вперед, когда наши губы встретились.

Я вся горела, пылала, плавилась. Было ощущение, что вода вокруг нас нагревается. В его объятиях я не чувствовала себя неопытной девчонкой, которая и целоваться толком не умеет. Я была желанной женщиной, которую Бессонов своими опытными действиями вел за собой. Распалял, сводил с ума, заставлял вибрировать каждое нервное окончание. Я захлебывались в своих ощущениях. Их было так много, что это пугало, но я не готова была отстраниться и прервать наш поцелуй. Лучше пусть я сгорю, чем лишусь его рук, губ, властного жесткого языка, который высекал во мне искры страсти.

Спустив лямку с плеча, Бессонов прокладывал дорожку из поцелуев, сначала шея, потом ключица. Его горячий язык водил узоры по моей холодной коже. От контраста меня трясло. Внизу живота все сжималось, сильнее закручивалось. Оглаживая большим пальцем сосок, прикусывает кожу на ключице, посылая мощный энергетический разряд, который проходится по всему телу.