Просто взмыл вверх, как баллистическая ракета сразу после старта. Возможно, мне уже присвоили высшую категорию для служащих, категорию А…
Требовательно верещит телефон на столе.
– Ну, как устроилась? Нравится? – Это Горелик, мой могущественный и всевластный босс. Видно, охрана на входе уже отрапортовала о моем появлении.
– Только что вошла, еще не отдышалась, – бодро произношу я.
Интересно, как мне теперь следует разговаривать с ним? Как с равным – пожалуй, рано. С легким оттенком почтительности? С ноткой умелого пренебрежения? Тоном всезнающего сарказма?
– Зайди, когда освободишься.
Но кто мог подумать, что задание окажется таким тяжелым…
***Горелик нервно расхаживает по кабинету. Его новые, еще не разношенные ботинки жалобно попискивают при каждом шаге.
– Дело будет слушаться в Замоскворецком межмуниципальном суде… Какие у нас шансы его выиграть?
– Никаких! – Откровенность – мать глупости, но в данном случае даже эта сомнительная мать лучше, чем несбыточные обещания.
– Ты меня не радуешь. Потеряла хватку? Загордилась?
Включаю улыбку. Босс слегка на взводе, пусть выпустит пар.
– Нам не выиграть процесс в одиночку, – расшифровываю свой категоричный ответ.
В темных живых глазах напротив читается неподдельный интерес.
– Что значит «в одиночку»? Что ты предлагаешь?
– Необходимо шире трактовать иск. Не нам одним наклеили ярлык деструктивной секты. Последователи Муна, кришнаиты, братство Виссариона… Чем больше нас будет, тем больше шансов на победу!
– Почему? – спрашивает он недоуменно.
Не понимает – это хорошо. Однако не буду с готовностью вкладывать ему в рот наживку. Пусть хотя бы потянется за ней губами…
– Это мое предложение. – Молчу.
– Не лучшее твое предложение, – раздраженно ворчит он.
Входит вызванный для экстренного совещания заместитель Шаньгин, серый кардинал нашей Организации. Отключает сотовый телефон, чтобы звонки не мешали разговору, от которого, без преувеличения, зависит наша судьба.