Мне тоже предлагали пойти сцепщицей, а я отказалась. Я учиться хочу. На педагога.
В воскресенье Маринка сказала Аслану, что пошла к подруге, к той самой, из педучилища, и быстро выскользнула из дому. Стоя в подъезде, она быстро красила свои светлые ресницы, надеясь при помощи туши еще больше понравиться своему новому кавалеру.
А кавалер мок под дождем с букетом грубо наломанных астр под мышкой. Зонтика у него не было.
Они гуляли по блестящим от влаги улицам, и Игореша рассказывал о себе. Он представился студентом строительного института.
Пока юноша рассказывал о своей семье, Маринка неожиданно затосковала. Ее новый знакомый такой воспитанный, интеллигентный, студент… А она… В училище экзамены только через неделю.
– Может, пойдем к моему приятелю? – волнуясь от собственной смелости, предложил Игореша.
Перед Маринкой в дождливом густеющем сумраке внезапно всплыли осуждающие глаза матери, зазвучал ее визгливый надрывный голос: «Только посмей с брюхом заявиться… Сначала ЗАГС, а потом – все остальное!»
– Нет, – сказала она со вздохом. – Лучше давайте еще погуляем. Я дождь очень люблю.
Они бродили по улицам, пока не вымокли до нитки. Игореша жалобно чихал и жаловался на жизнь:
– Очень тяжело учиться.
Маринке стало жалко юношу. Он казался таким смешным – сутулый, робкий, с торчащим ежиком коротких волос на голове. Он был совсем не то, что грубые мурмышские парни, которые так смело лезли девчонкам под юбку и за пазуху, как будто они там что-то забыли.
"Все удивляло ее здесь, в городе: вот они могут идти вдвоем под ручку, прижавшись друг к другу под зонтиком, и никто даже слова не скажет, никому до них дела нет! В Мурмыше все соседки уже обсудили бы их совместное явление и сделали бы далеко идущие выводы.
Очень понравился Маринке большой город! Свободно ей показалось в нем, привольно. Что хочешь, то и делай, ни перед кем отчета держать не надо, ни матери, ни соседей, ни злых языков нет.