На вокзале – тепло и уютно, там царит до боли знакомый, родной железнодорожный запах. Там все привычное, изведанное с детства: поезда, вагоны, рельсы, разветвленная сетка железнодорожных ниток, тонкие свистки маневровых тепловозов… Все как в Мурмыше – и все другое. Железная дорога – государство в государстве, вокзал – ее столица. Это особая область существования, в которой люди четко делятся на две равные части – прибывающие и отправляющиеся. И все они называются одинаково – пассажиры. А властвуют над ними полубоги-полулюди, гиганты в человечьем обличье: кондукторы, проводники вагонов дальнего следования, багажные носильщики и прочий служилый люд.
В гремящем немолчным шумом зале ожидания Маринка устало опустилась на скамейку. В ноги она приткнула сумку с вещами, которую забрала из камеры, чтобы даром не платить за хранение. На последнюю мелочь купила в буфете черствую «пятикопеечную» булку, из тех, что в школе выдавали на завтрак, и теперь смаковала ее по кусочку, чтоб на дольше хватило.
Напротив нее скучал мужчина в длиннополом пальто, прикрываясь газетой. Святое семейство с тремя маленькими детьми дремало возле него, обняв во сне пухлые баулы."
"Девушке внезапно взгрустнулось. Как там ее сынок Ванюшка? Ему вчера только два месяца исполнилось… Как Ленка и Валька? Справляется ли с голосистой оравой бабка Нюра? Вот уже две недели Маринка мотается из города в город, а все без толку, еще не заработала ни копейки… С голоду дети, конечно, не помрут, в деревне какая-никакая еда всегда найдется.
От дремотного душного тепла глаза постепенно слипались, после бессонной ночи и пережитого волнения клонило в сон. А мужчина с газетой все косился на нее, не решаясь заговорить, все посматривал любопытным взглядом, шуршал бумажным листом…
Когда Маринка проснулась, то спросонья даже не поняла, где находится.
Девушка поднялась, расправляя онемелое тело, потерла глаза, зевнула, осторожно прикрыв рот рукой. Мужчина напротив уже ушел. На сиденье осталась свернутая в несколько раз газета.