Я усмехаюсь, тяну на себя дверь, и в этот момент мне в грудь врезается незнакомая девушка. Вскрикивает от неожиданности, потом успокаивается, окидывает нас с Лерой презрительным взглядом. Словно мы обесчестили эту уборную на ее глазах.
— Простите, что напугал, — сдержанно улыбаюсь девушке. — Я за дверью, Валерия, вызову Богдана и распоряжусь подать машину.
Мой тон официальный, как и полагается телохранителю. Не хочу, чтобы о ней слухи всякие ползли. Ей этого точно не нужно.
Богдан приходит раньше, чем Лера покидает уборную.
— Глаз с нее не спускай и доложишь сразу же, как приедете, — отдаю распоряжение я.
— Будет сделано, босс. — В его глазах насмешка. Он парень неглупый, давно понял, что между мной и Лерой что-то происходит.
Я в последний раз откидываю взглядом дверь, за которой Лера сейчас находится, и направляюсь обратно в зал. Хотя больше всего на свете хочу быть в другом месте.
Еще немного, и все семейство можно увозить домой. Но Смоленский присел на уши Железнову, а тот, в свою очередь, бросает обеспокоенные взгляды в ту сторону, где Лера скрылась.
Я подхожу к Вячеславу Владимировичу, наклоняюсь к нему, чтобы тихо сообщить:
— Лера уехала домой.
Он смотрит на меня прищуренно, челюсти с силой сжимает, словно догадывается, что произошло в уборной и из-за кого она сбежала."
"— Еще полчаса, и закругляемся, — говорит мне. Я киваю и возвращаюсь на свое место. Обвожу пространство взглядом. Вроде тихо все. Надеюсь, так и останется.
На обратном пути еду, полностью сосредоточившись на лимузине впереди. Мысли о Лере приходится закрыть внутри себя. Не время отвлекаться. Сейчас от меня требуется полная отдача и сосредоточенность. От этого жизни людей зависят, в частности и ее.
Богдан уже отчитался, что Леру довез домой, из своей комнаты она не выходила. Руки чешутся добраться до нее поскорее, к себе притянуть, запах ее вдохнуть, убедиться, что не снится мне.
Смоленский еще на что-то надеется, но я бы на его месте уже давно валил на хер из страны.
— Не время геройствовать, — сказал я ему вчера. — Система прогнила изнутри, какой смысл жертвовать всем?
— Ты еще слишком молод, Давид. И горяч. Ты прав лишь в одном: система прогнила. Но на ком-то же она должна держаться? — горько усмехнулся он.