В его словах столько горечи и боли, что его эмоции передаются и мне. Между нами дикое напряжение. Еще немного, и рванет.
— Я… я не хочу, чтобы ты видел меня. Такой. Уйди, Давид. — Толкаю его в грудь, но он даже на миллиметр от меня не сдвинулся. — Что… что ты делаешь? — ахаю я, когда Леонов опускается на колени и легко проводит пальцами по моим шрамам. Изучая каждый, рассматривая. И в его взгляде ни капли отвращения. Того, чего я больше всего боялась, не случается. И это поражает меня больше, чем его внезапное признание, раскаяние и вина в глубине его глаз.
Глава 33. Лера
Его рука ползет вверх, поглаживает внутреннюю сторону моих бедер. Я давлюсь воздухом. Боюсь пошевелиться. Мне все еще хочется сбежать, прикрыть ноги, чтобы не видел этих рубцов. Но Давид даже не думает останавливаться.
— Отпусти, — уже не так воинственно прошу я, с силой впиваясь ногтями в его плечи.
— Не могу, знаешь ведь, что не могу. С ума сводишь, Лер. Два дня о тебе лишь думал, с трудом сдержался, чтобы ночью не рвануть в твою комнату.
Он тесно прижимается к моему телу, скользит руками по мокрой коже и сжимает ягодицы. Слизывает с шеи капли воды, а потом отстраняется всего на несколько секунд, чтобы стянуть с себя футболку. Кожа к коже, и я уже пылаю. И нет уже дела до того, что в душе светло, что он видит мои ноги.
Я хнычу под его жестким напором. Он ласкает меня пальцами, растягивает, подготавливает для себя. Я же хочу как можно быстрее ощутить его в себе.
— Давид, отпусти, там Настя, — предпринимаю последнюю жалкую попытку высвободиться, чисто из упертости.
— Будь тихой, и она ничего не узнает, — шепчет мне на ухо Давид, а потом тянется к вентилю в потолке и перекрывает воду. Согласна, она здесь лишняя.
Я громко всхлипываю, когда его пальцы входят в меня.
— Тише-тише, малыш.
Он разворачивает меня лицом к себе, ловит губами мой рот.
— Гребаный извращенец, — нервно хмыкаю я, заваливаясь спиной на стену. Коленки дрожат, устоять на ногах становится сложно. Перед глазами все плывет, но я смело смотрю прямо перед собой.