Вот мне тоже интересно, как он собирается представить ей меня.
— Познакомься, это Лера. Дочь Смоленского, — кратко и информативно. А еще так, словно я деловой партнер, а не бывшая жена.
Глаза девушки расширяются от удивления, она пристально рассматривает меня, словно зверушку в зоопарке.
— Что? У меня третья рука отросла? — спрашиваю грубо, на что получаю осуждающий взгляд от Давида.
— Нет, просто. — Уголки губ девушки ползут вверх, она скрещивает руки на груди, заметно нервничает. — Просто неожиданно как-то.
Господи, он же всего несколько часов назад чуть не трахнул меня в примерочной, а теперь вот так просто обнимает и улыбается своей… девушке? Жене? Будущей матери его ребенка?
— Не общались. Но сейчас Лера вернулась обратно, а я работаю на Смоленского и забочусь о ее охране. Так что… — разводит он руками.
— Так что ты решил лично позаботиться о ее безопасности, — подхватывает его слова девушка, хитро улыбаясь.
— Давай без этих женских штучек, Мила. М-м-м, кажется, я чувствую запах шашлыка. Идем, Лер, иначе останемся голодными.
Он хватает меня за руку, а в следующий момент замирает, понимая, что только что сделал. Это получилось как-то на автомате, что ли. Мы оба пялимся на наши переплетенные пальцы, а вокруг словно все перестало существовать. Только сердце грохочет как сумасшедшее.
Секунда. Две. Три. И я не выдерживаю этого контакта.
От Милы не скрывается напряжение между нами.
— А вы двое, смотрю, прямо отлично ладите, — фыркает она, поглаживая свой живот.
— Дядя! Дядя! — из дома вылетает маленькое чудо и бросается к Давиду, разряжая обстановку.
Он подхватывает ребенка на руки, поднимает над головой, словно пушинку, и кружит.
Я зависаю. Наблюдаю за ним и девочкой, за тем, как он улыбается ей, как горят его глаза и с какой любовью он смотрит на нее. Передо мной словно совсем другой человек.
Со мной он всегда был сдержан. Если не считать тех моментов, когда мы оказывались обнаженными. А вот таким беззаботным и открытым — ни разу его не помню.
— Как дела, малыш? Никто не обижает? — Целует девочку в лоб, забыв совсем обо мне и Миле.
— Холошо, — она еще совсем плохо разговаривает. Ей с виду года три, не больше. Совсем кроха, но такая красивая, как ангелочек.
Скорее всего, это дочь Милы.