Про беременность его бывшей подруги мне не хочется спрашивать. Если бы у него родился ребенок, Дашка бы мне сообщила. Хоть я и просила тему младшего Шарапова при мне не поднимать. Значит, что-то не вышло. И это уже не мое дело.
— Макс, — вспоминаю о своих проблемах, — если я соглашусь к тебе переехать, ты не будешь чинить разборки с коллективом? Давай договоримся так?
Мужчина отстраняется, но тут же опускает ладонь на стену рядом со мной. Молчит и разглядывает мое лицо. О чем он размышляет? Ему больше не нужна моя помощь?
Макс усмехается, отталкивается от стены и в следующий момент уже стоит не напротив, а рядом.
— Хочешь, чтобы в моем бизнесе был бардак? — он интересуется как-то насмешливо-устало.
Выдыхаю.
— Да нет же! Марья здесь не бывает… почти. Но больше она тут не появится точно! Просто так сложились обстоятельства.
Мужчина делает шаг вперед.
— Мне придется сделать разбор полетов, — твердо говорит он, — дело тут не в твоей дочке.
— Значит…
— Значит, по рукам.
Вдох-выдох, я жму теплую сухую ладонь. Хочется задержать прикосновение и погреться об него. Бред. Впрочем, руки у меня реально ледяные. Зато появился конкретный шанс исправить ошибку. Боже… На самом деле, уничтоженные купюры — песчинка на фоне всего, что лежит между нами. Разрываю рукопожатие. Максим жестом приглашает меня пройти вперед.
Двигаемся через узкий проход для сотрудников к просторному светлому холлу. Он имеет форму вытянутого горизонтально овала, если смотреть от парадной двери. Впереди роскошная светлая рецепция, девочки с улыбками. Направо лифты, налево служебный вход. Рядом с ним кабинет управляющей, будь он неладен. В остальном пространство занято бежевыми кожаными диванами для гостей, столиками. Есть детская зона. Вот только она совсем не для ребят сотрудников.
— Дядя Макс! — к нам подлетает вихрь с рыжеватыми кудряшками.
Моя дочь знает Максима. Она была со мной в гостях у будущего мужа моей сестры. У Романа огромный особняк. Так мы все перезнакомились…
— Привет, Марья! — мужчина, не смущаясь, громко отвечает и улыбается.
За Марьяшкой во время наших с Максом «переговоров» смотрела горничная. Ох, не знаю, что сказать дочке. Дома, конечно, проведем с ней беседу. А так мне даже ругать ее не хочется. Ребенок не виноват, что ему пришлось болтаться.