Мы заранее на пару часов сняли одну из комнат служебного помещения, установили камеру на штативе.
– Представь, что тебя похитили агенты вражеской разведки, – предложила я, – они избили тебя, связали и требуют выдать товарищей. Единственное, что приходит тебе в голову, изобразить этакого сопливого придурка, который распускает нюни и хнычет по любому поводу. Агенты ведь знают, что спасители мира не плачут, значит, поверят и тебя отпустят. Только ты должен сделать так, чтобы они поверили. Камера, мотор!
Естественно, у Эдика ничего не получалось, Люся, играющая роль «злого полицейского», психовала, Вася меланхолично включал и выключал камеру.
– А знаете что? – предложила я. – Давайте создадим актеру соответствующую среду? Так ему легче будет вжиться в роль. Есть у вас тут поблизости какие-нибудь развалины?
Заранее найденные мной развалины располагались в двух шагах – старый барак, жильцов из которого уже давно выселили, а стены еще не снесли. Естественно, я с самого начала могла привести туда Эдика, но его мамашу это жуткое место могло бы насторожить.
– Не обращайте внимания на эту фурию, она второй помощник режиссера, поэтому прислушиваются к моему мнению, а не к ее. А мне Эдик очень, очень понравился! Только у меня будет к вам просьба: никому не говорите о том, что мы сделали пробы заранее.
* * *Я уже знала некоторые привычки Норбекова. Например то, что практически в любую погоду и время года он совершает вечерний сорокаминутным моцион. С половины восьмого до десяти минут девятого. Зануда! Наверняка выкраивает время между двумя сериалами.
Подъехали мы с Ириной заранее. За десять минут до назначенного времени она заняла позицию на скамейке у входа в сквер. Я припарковалась ближе к дому Норбекова и, едва он вышел из дома, сбросила Ирине звонок на мобильный. Она встала и медленно побрела по скверу. Скоро за спиной ее показался Петр Алексеевич. Он шел быстро, пружинистой походкой. Понятно, для здоровья гуляет.