Шум воды стих, и Глебу через дверь было слышно, как Саша безбожно врет матери:
— Мам… да, мамуль, я в пробке. — Саша держала мобильник левой рукой, а правой застегивала «молнию» на юбке. — Да, буду, буду… минут через сорок… Ну через час в крайнем случае… Все, пока, мам!
Глеб тихонько постучал и, услышав «можешь войти», открыл дверь.
— Сань, закрой глаза.
Она послушно закрыла.
— А теперь открой.
На его ладони лежала небольшая коробочка, а в ней на бархате вишневого цвета — золотое кольцо с бриллиантом.
— Какая прелесть! — восхитилась Саша.
Глеб обнял ее и, положив голову на плечо, страстно зашептал:
— Сашка, выходи за меня замуж.
— Глеб, — спокойно, как о давно решенном, сказала Саша, — мы же с тобой договорились. По-моему, ты повторяешься.
— Слушай, а тебе не надоело прятаться?
— Надоело? Прятаться? — Саша загадочно улыбнулась. — Нет, конечно, это же так романтично!
— Слушай, и как долго может продолжаться эта наша романтика? Саня, я устал врать, устал от этих встреч урывками. Ей-богу, двойная жизнь — это не для меня.
— Глеб, как будто это у меня двое детей и я не могу развестись со своей женой. — Она вышла из ванной, оценивая степень беспорядка в спальне.
— Ну что ты прицепилась к моей жене?! — Глеб плюхнулся на кровать и лениво потянулся за рубашкой. — Я разберусь со своей женой. Я хочу просто знать, что… что я нужен тебе! Ведь нужен? И ты мне нужна.
— Если бы не было серьезно, я бы не прибежала сюда, но мне кажется, что ты, Глеб, — Саша запнулась, но продолжила, — ты просто боишься…
— Вот это мило! Скажи, чего же я боюсь?
— Не знаю, не знаю, чего ты боишься. Наверное, разрушить там и не построить здесь. — И призналась — больше самой себе, чем ему: — Я тоже боюсь.
— А я знаю, чего ты боишься: сказать мне «да».
— Да… боюсь… Резать-то придется по живому.
— Слушай, мы сейчас черт знает до чего с тобой договоримся! Сань, ты же из меня веревки вьешь!
Мелодично зазвенел мобильный телефон.
— Алло. О-о-о, доченька, здравствуй, здравствуй, моя милая… А ты что, в школе еще, да?..