Их старый круглый стол. Сколько Андрей себя помнил, он всегда стоял в середине комнаты — его вывезли из квартиры на Остоженке. Еще пару лет назад он уговаривал мать выкинуть рухлядь на помойку. Но когда за этим круглым столом на его четырнадцатилетии хватило места всем его гостям в количестве четырнадцати голов, он заценил этот многоуважаемый стол.
Не раздеваясь, сунув шапку в карман куртки, Андрей сел. Критическим взглядом обозрел сервировку стола.
— Нет, это не Ван Гог! Такое количество жратвы я видел только на картинах старых мастеров.
— Наполни рюмки. — Саша раскладывала картошку по тарелкам.
— Во жизнь! Мать, а мне как? До краев или символически?
— Символически.
— Оборзеть! Ща пойду водярой на преподавателя дышать.
— Андрюшенька, сними куртку. — Галина Васильевна подвинула к внуку тарелку с балыком.
— Мать, — он послушно снял куртку и наполнил рюмки, — ты ж меня за банку пива, если унюхаешь, целую неделю потом пилишь.
— И впредь пилить буду.
— Ну как, не чокаясь? — Андрей поднял рюмку. — Ладно, пусть земля ему будет этой… как ее, периной.
— Пухом, — поправила Саша.
— Во-во, пухом… прахом.
Они выпили. С минуту помолчали.
— Милиционер родился, — первым нарушив тишину, прокомментировал Андрей.
— Перестань болтать, ешь лучше.
— Мать, да у нас балык! Чума! Спасибо дедушке, что помер, я хоть балыка попробую.
Саша дала сыну подзатыльник.
— Саша! — Галина Васильевна с укоризной посмотрела на дочь. — Ну разве так можно? Дорогая ты моя…
Андрей встал из-за стола, направился к двери, на ходу надевая куртку.
"— Андрей, Андрей, прости ты ее, — она попыталась взять его за руку, но он убрал ее за спину, — но ты тоже… не прав… так нельзя… он же тебе все-таки дед.
— Дед! — Андрей кипел от возмущения. — У меня не было деда! И не будет! — Он открыл дверь, вышел на лестничную клетку и, обернувшись, в отчаянии крикнул: — Хватит с меня! — И направился к лифту.
— Андрюшенька… — едва слышно выдохнула Галина Васильевна.
Не дойдя до лифта, он вернулся и, глядя бабушке в глаза, с болью и отчаянием заговорил:
— Что? Что?! Я не прав?! Вы тут копейки считаете, мать на двух работах горбатится, ты глаза ломаешь со своими чертежами, а он? Не было никакого деда, знать его не знаю.
Галина Васильевна растерянно посмотрела на дочь.
— Мам, извини, я не хотела.
— Понимаю, но все же… — Галина Васильевна подошла к столу и села. — А Андрюша нас обманул.
— О чем ты?
— Нет у него никакой репетиции.