У тебя не больше минуты. Спасибо, я жду.
Откуда-то нарисовался еще один гаишник Он свистнул и показал жезлом остановиться.
— Тебя только не хватало! — Вера достала из сумочки деньги и протянула мужу. — В переговоры не вступай, дашь деньги и пулей обратно.
— Вера, — Анна Федоровна с тревогой посмотрела на дочь, — что ты задумала?
— Хочу посмотреть в глаза этой Зарывайле. Пока просто посмотреть, а там…
— Прежде ты должна успокоиться. Рубить сплеча — занятие недостойное. Может, и нет никакой этой…
— Вот сейчас и узнаем.
— И потом, в подобных случаях следует поступать цивилизованно — подать в суд, например. Если вообще следует обращать внимание на такую гнусность.
Вернулся Олег, включил зажигание. Машина резко тронулась с места. Зазвонил мобильный телефон:
— Алло! Илья! Что у тебя?.. Так… так… Ах вон оно что. Прекрасно! Ну этого следовало ожидать… Да, спасибо, дорогой. И еще. Какая там система?.. Поняла. Будь любезен, закажи пропуск Да, на меня и… — Она посмотрела на мать.
— Вера, я пойду с тобой.
— И на маму. Ладненько. Да, мы уже подъезжаем. Спасибо. Как всегда выручил. Да, перезвоню. Пока.
— И что он сказал? — Анна Федоровна вглядывалась в лицо дочери.
— Представляете, эта Влада Зарывайло оказалась мужеского полу. Илья сказал, что он специализируется на пасквилях. Из порядочных изданий его вышибли, а тут пригрели… в этой говенной газетенке.
— Вера, я понимаю твое возмущение, но прошу, выбирай выражения.
— Олег, езжай вон к тому подъезду.
Им быстро выписали пропуска. На лифте они поднялись на четвертый этаж. Вера решительно открыла дверь с табличкой «По секрету всему свету». Редакция занимала пол-этажа. Большой зал был разбит на сектора. Рабочие места сотрудников отделены невысокими стеклянными перегородками."
"— Добрый день, — Вера говорила громко, стараясь перекрыть стоящий в зале гул, — и где тут у вас господин Зарывайло? Он же Зашибайло! Загибайло! Заметайло!
— Вера, я же тебя просила.
Анна Федоровна молча кивала сотрудникам в знак приветствия. Они с интересом наблюдали за происходящим. Молодая журналистка выглянула из-за своей перегородки и пальцем показала на мужчину напротив.
— Ах, так, значит, это ты Заметайло?
Вера угрожающе двинулась на мужчину болезненного вида. Ему было лет сорок — сорок пять, маленькие усики придавали сходство с Гитлером.
— Я. — Он ухмыльнулся, гладя на Веру испуганно и заискивающе одновременно.