Прежде чем открыть папку с завещанием, нотариус внимательно оглядел сидящих за столом, поправил галстук.
— Итак, дамы, согласно воле покойного, составленное им завещание будет вскрыто и прочитано мною сегодня, двадцать девятого февраля сего года, ровно через сорок дней после его кончины.
— Я хочу сделать заявление, — подала голос Лера. — Я не знаю, будем ли я и мой сын включены в завещание, но в любом случае я от наследства отказываюсь.
— Молодец, деточка! — Ираида Антоновна похлопала ее по руке. — Высокий класс! Хвалю!
— «Все мое имущество, — начал читать нотариус, — движимое и недвижимое, завещаю своей матери, Ираиде Антоновне Иваницкой, чтобы она, унаследовав мое имущество, распорядилась им по своему усмотрению и разделила его между прочими моими родственниками, как сочтет нужным».
Все посмотрели на старуху. Ее лицо было невозмутимым.
— Как жаль, что не пришел Андрюша. Он уже почти взрослый и мог быть с нами.
— Он не смог, — пояснила Галина Васильевна, — у него занятия.
— К тому же мы решили, — добавила Саша, — что ему рано посещать такие мероприятия.
— Вы решили? — повысив голос, переспросила Ираида Антоновна. — Теперь решаю я. Володя, уходя, поручил мне эту миссию. Сейчас все встаем и едем в его мастерскую. — Она в упор посмотрела на Анну Федоровну. — Надеюсь, там все приготовлено?
— Да, Ида.
— Вот и хорошо.
Все встали, спустились вниз, вышли на улицу. Им навстречу шел Олег.
— Тогда так, Галя с Сашей поедут с нами, — распорядилась старуха.
В машине ехали молча. Только время от времени Ираида Антоновна, поглядывая на Леру, повторяла:
— Молодец, девочка, молодец!
Машина Анны Федоровны оторвалась от них на первом же светофоре.
У дверей в мастерскую их встретил Олег. Помог дамам раздеться, провел по маленькому коридорчику в комнату. На столе уже горели свечи.
— Итак, — сев за стол и обведя присутствующих долгим взглядом, сказала Ираида Антоновна, — сегодня сорок дней, как Володи нет с нами. Помянем его.
Не чокаясь, выпили.
— Три месяца назад Володя пришел ко мне и сказал, что очень болен.
Она сделала знак Олегу, тот вышел и вернулся с Алексеем, шофером Анны Федоровны. Они вынесли на середину что-то плоское, накрытое простыней. Поставили на мольберт.
— Что это? — вырвалось у Галины Васильевны.