Я расписался за его получение в каком-то журнальчике и собирался уже уйти, но Трошкин меня окликнул:
— Андрей, подождите…
Он стоял и мялся, словно правильная пионерка на своей первой дискотеке. А я смотрел на него и ждал, когда воин созреет. Но не дождался и решил ему помочь:
— Что, Илья?
— Можно вашего совета?
— Конечно, — пожал я плечами, — обычно советы дают не чужие люди. Раз мы уже знакомы, могу и подсказать.
— Вот… Андрей. Посмотрите.
Кадровик открыл шкаф. Там, в глубине его темных недр желтел букет мимоз.
— Как вам? Такие цветы подойдут?
— Это лучше, чем гвоздики, — кивнул я. — Хотелось бы разбавить их красными розами. Но их не достать. И так нормально. А почему букет в шкафу, а не в кабинете вашей избранницы?
— Я жду обеденного перерыва, — заговорчески проговорил Илья. — Положу ей на стол.
— Эх, Илья… Когда вы уже решитесь. А если она подумает, что это Петька из шлифовального цеха подарил букет?
— Какой Петька? — всполошился Трошкин, тряхнув головой так, что очки съехали на нос. — Нет у нас таких.
— Ну, это я так, к слову. Но мысль вам понятна?
— Понятна, — вздохнул влюбленный. — Но я пока не готов.
— Ясно, не буду вас мучить, но рубашку лучше расстегнуть. Верхнюю пуговицу.
— Зачем? — удивился Трошкин.
— Так вы похожи на школьника.
Илья подошел к висящему на стене зеркалу и расстегнул пуговицу. Еще бы рубашку выпустить поверх брюк и совсем бы смотрелся оторвой. Но на такое я даже не пытался его подбить. Сейчас такой тренд далеко не все оценят.
Я вышел от Трошкина и спустился в цех, куда меня определили работать.
Многолетняя служба приучила выживать в любых условиях. Даже без денег, как в девяностые, когда месяцами не платили зарплату.
В эпоху «разгула» предпринимательства каждый мнил себя челноком и бизнесменом. Людей понять можно. Торгуя на рынке нехитрым набором бакалеи, любой «бизнесмен» имел доход раза в два-три побольше, чем у сотрудника милиции.
Но при этом, естественно, нарушал (раньше все так делали) наше ушлое законодательство.