— Насть! — зову, залетая на кухню, и стопорюсь, как в стену въехал.
— Ты чего кричишь, Артём? — отбивает, закрывая холодильник.
Кроме той самой футболки, что я на неё после вечеринки натянул, на моей девушке больше ничего нет. Нет, может трусы она и напялила, но учитывая то, что футболка прикрывает её до середины бедра, оставляет пространство для моей воспалённой фантазии. Ни черта не ответив, в два шага преодолеваю разделяющие нас метры и прижимаю к себе до хруста в костях. Возможно, и синяки оставляю, но моя малышка не сопротивляется.
Блядь, как представлю, что она свалить могла, мотор на разрыв и в минус.
— Думал, ушла. — хриплю ей в ухо, задевая губами.
Миронова вздрагивает от этого прикосновения, а потом крепче жмётся ко мне, обнимая за шею.
— Ну как я могла уйти, Тём? Ещё и глупой меня называешь. А сам-то?
— Дебил. Знаю. Прости. — высекаю хрипло.
Обвожу языком ушную раковину и тут же отступаю. Надо держаться. Нельзя сейчас. Нам обоим нужен нормальный отдых. Особенно моей девочке. Я-то привык по несколько суток без сна обходиться, но вот она вряд ли.
— Ничего, что я здесь хозяйничаю? Хотела чего-то холодного попить. — шелестит, всматриваясь в моё лицо, будто боится, что я психану от того, что она в холодильник залезла.
— Ничего, малыш. Там в дверце есть кола и пиво. Что будешь?
— Колу!"
"Я и не сомневался. Идеальная же. До сих пор не верится, что прошлой ночью со мной пиво пила.
Переплетаю наши пальцы и подтягиваю к себе. Блядь, не могу перестать касаться. Без её тепла, как нарик без дозы.
— Есть хочешь?
— У тебя же в холодильнике мышь повесилась! — смеётся, прижимаясь губами к щеке.
— Сейчас что-нибудь приготовлю. — бурчу и иду к месту самоубийства вышеупомянутой мыши.
— Ты умеешь готовить? — в голосе сквозит явное удивление.
— А чего в этом такого? Я один живу. На пицце и бургерах особо не протянешь. — отбиваю, вытаскивая с полок скудный набор продуктов и прикидывая, что из этого можно забабахать.
— А меня на скорой после этого не увезут? — смеётся зеленоглазая, выглядывая мне через плечо.
— Я же как-то выживаю. — рычу и, отвернувшись от гарнитура, наступаю на девушку, пока не прижимаю к барному столу. — Не веришь?
Время для ответа не оставляю. Набрасываюсь на губы. Руками опираюсь на столешницу, боясь дать себе волю и проверить теорию по поводу её белья. Отрываюсь от неё. Только на силе воли, блядь, выезжаю.