Всё хорошо, всё у нас получится…
— Ничего не получилось! Всё закончилось! — хриплю, давясь слезами.
Когда силы в очередной раз заканчиваются, оставляю в покое приборную панель и тихо плачу. Без всхлипов и причитаний.
Скручиваю громкость до нуля.
В тишине раздаётся только надрывное дыхание и звук разбивающихся о поверхность солёных капель.
Отрываю от рулевого тяжёлую голову и сквозь пелену дождя и слёз замечаю на обочине фигуру, бредущую под дождём.
Как может кто-то гулять в такую погоду, да ещё и среди ночи?
Человек движется неспеша, опустив вниз голову, которую скрывает капюшон.
Но что-то в расплывающемся силуэте кажется до боли знакомым.
Сердце начинает перемалывать кости раньше, чем приходит понимание. Распахиваю дверь и вылетаю под колючие ледяные капли. Дыхание срывается, когда оббегаю машину, лечу по тротуару и сталкиваюсь лицом к лицу с мужчиной.
— Артём… — выдыхаю и бросаюсь ему на шею раньше, чем успеваю тормознуть этот порыв.
Забываю обо всём.
— Не знаю, что ты здесь забыла, но лучше исчезни! — рычит и, оттолкнув меня, проходит мимо.
Глава 32
У меня было всё. А сейчас ничего не осталось.
Ещё один день закончился. Который уже? Десятый? Двадцатый? Пятидесятый?
Нихуя не понимаю. Время давно потеряло смысл.
Кажется, в прошлой жизни я считал секунды до встречи с ней. А сейчас? Что мне остаётся, кроме как продолжать это бессмысленное существование? Сам себе в тот день поклялся, что переживу это.
Вот только, блядь, жить не выходит. Я перегорел. За рёбрами только ядерный пепел оседает, который всё ещё пахнет ванилью и кокосом. Наверное, даже через годы я не вытравлю его из себя. Не вырву из башки её образ. Не перестану слышать её голос, смех, несдержанные стоны.
— На хуй! — рычу и прикладываюсь губами к бутылке.
Делаю большой глоток, но пойло даже не обжигает. Уже всё давно выгорело. Она выжгла своими словами.
""Если любишь, отпусти…""
Как? Как, блядь, отпускать, когда сердце только для неё бьётся?
Я дал ей уйти, но так и не отпустил.
Сколько их было за эти пять дней? Сотня? Тысяча? Им я тоже счёт потерял. Всё ещё не верится, что как конченный нарик, так на её губы подсел. Даже, блядь, от её дыхания торчу. Оно тоже одно на двоих было.