— Не отвечай, Поль. Вопрос не актуальный.
— Ну, почему? Я отвечу. Я отвечу вам так, Сергей Миронович. Когда у меня будет муж и семья… Иногда я буду отказываться от чего-то ради них, иногда они ради меня. Вот так. Потому что мой путь, это тоже путь воина. И он важен.
Не соврала… Всё по-честному. Без громких дешёвых слов. Не разочаровал мой самурай!
— Это не ответ.
— Это ответ, отец. Я как раз и приехал сообщить тебе об этом. Присягу я принимать не буду. По распределению никуда не поеду. Можешь удалять меня из завещания.
Сжимает переносицу пальцами, закрывая глаза.
— Мне казалось, дети с возрастом умнеют. Но это точно не про тебя. Примешь. И поедешь. Иначе, почти три миллиона ты должен будешь выплатить за учебу в училище, если откажешься от присяги.
— Значит, выплачу.
— Да ты понятия даже не имеешь — сколько это в переложении на труд. Ты же палец о палец в жизни не ударил.
— Как и ты.
— Я работаю с деньгами.
— Ну, мутить из рубля два я тоже научился. Невелика хитрость.
— А из какого рубля теперь ты собрался мутить два?
— Какая тебе разница?
— Разница есть! Влетишь с чем-нибудь незаконным… Опозоришь семью опять.
— Денис, я на минуту, — уходит наверх Полина.
Держась за перила, поднимается. Инстинктивно бросаю взгляд на стальные пики. Погнуты! Ну ты даёшь, Малышкина!
Чувство спазма в животе, которое появляется всегда, когда я их вижу, вспоминаю или прохожу рядом, вдруг отпускает.
Губы мои растягиваются в улыбке, и в груди порхает от облегчения.
Это ты послал мне Малышечку? Обещаю, что мы повенчаемся. Обязательно!
— Чему улыбаешься, Денис? — недовольно.
Потому что меня любят!
— Ты не поймёшь. Кстати, исключая меня из завещания, будь очень осторожен, кушая пироги Людочки. Она ведь становится единственной наследницей. А сейчас такие препараты… Инсульт устроить, нехрен делать.
— На что ты намекаешь?
— Ну ты же только сделал вид, что поверил своей просроченной нимфетке, правда, про мои домогательства? Ты же реалист.
— Ты позволял себе ходить по дому голым.
— Я стебался. Это был жест неуважения к ней, а не домогательства. Я в нее дверную ручку не засуну, не то, что член. Я даже есть не могу то, что она готовит. Брезгую.
— С чего вдруг?
— Ну потому что она или беспринципная шлюха, или геронтофилка. Ты веришь, что она геронтофилка? Ты не Ален Делон, отец! Ты выглядишь на десятку старше своих.