Сложно тебе было, Корниенко, кретин ты ущербный, что-то человеческое написать Полине?
Очень сложно… Я бы и сказать не смог ничего человеческого. Одна была надежда на неё.
— Чего я тебе должен?
— Ничего.
— Как так?
— Ну вот так. Ничего не должен. Лук вот вместо меня почисти. Ненавижу, когда руки им воняют.
— Спасибо… — растерянно смотрит на меня пацан, тянет руку. — Серёга…
— Дэн.
— Обращайся, Дэн, если что.
Разворачиваемся на шорох, поспешно прячу телефон.
Мила.
— Дядя Вася где? — пытливо.
— Ты бы не шарилась по кухне, Мил.
— Я хочу компот.
Идёт мимо печей, в огромных кастрюлях кипит вода. И на выступающей дугой ручке одной из них висит привязанное вафельные полотенце, свисая в проход. У меня живот сжимается от страха. Нет, она конечно такую кастрюлю не стащит с плиты. Сил не хватит. Да и зачем это ей? Злыдень не дурочка…
Но почему-то рефлекторно встаю, проследить, чтобы прошла нормально. Я мелкий как-то тоже ошпарился…
Мила спотыкается, наступая на картофелину и теряя равновесие, машинально хватается за полотенце.
Подхватывая за пояс успеваю выдернуть девчонку вверх! Кастрюля с грохотом летит на пол, волна кипятка бьётся об соседние тумбы, пятясь, делаю несколько шагов назад.
Адреналин душит и слепит. Кипяток добегает до моих берцев. Накатывает на носки и отступает, распределяясь ровным слоем по бетонному полу.
Крепко держу Милу за пояс одной рукой, прижимая к себе.
Вот это был бы сейчас пиздец…
На грохот уже бежит повар.
— Охуеть, ты, Дэн… — встаёт ошарашенный Серёга. — Реактивный!
— Корниенко?!.. — выдыхает повар шокированно.
— Это я, дядя Вася, кастрюлю уронила… — пищит Мила, горизонтально вися над местом преступления. — Не Корниенка. Я же пакостная…
— Мать твою… — хватается он за сердце, разглядывая этот весь треш. — Чо та мне нехорошо, пацаны.
— Серёга, за водичкой сбегай! — смотрю на его бледнеющее лицо.
Делает несколько шагов к нашим стульям. Присаживается.
Ставлю Милу на свой табурет.
— Слышишь, фея, вот с голубями нормально было, а это уже звездец. Компотик надо просить на раздаче!
— Я больше не буду, — поджимает губы.
Поднимаю на руки, несу из кухни в столовую. Замочит же валенки свои…
В арке торможу, показывая ей линии стыка двух бетонных плит на полу.
— Вот за эту линию не заходить!
Она обнимает меня за шею. Втыкается губами в ухо.
— А сегодня Поля домой приедет…
Застываю. Не дышу. Внутри взрывается. Вернулась.