— Я вас не убедила, — вздохнула Ланвен. — Но каждый сам хозяин свой судьбы. Мне досадно видеть, как вы загоняете себя в ловушку, но вы мне нравитесь. Обещаю, что буду исполнять свои обязанности со всей прилежностью, и не позволю больше вашей противной свекрови и вашему слизняку-мужу вас обижать.
Мурлыча песенку она разожгла жаровню, бросив на решетку пару веточек розмарина, подогрела вино с пряностями и налила ароматный напиток в большую фарфоровую кружку.
— Отдыхайте, — сказала она почти ласково, поставив кружку на столик рядом с кроватью.
Несмотря на признание девицы Кадарн, что она служит лишь королю и королеве, и помогать мне не намерена, я прониклась к ней приязнью и благодарностью.
Она не позволяла леди Бригитте и слова сказать в отношении меня, и служанки теперь ходили по струнке, не смея даже посмотреть в мою сторону.
Первый день я лежала в постели, не желая никого видеть. Ланвен выпроводила и леди Бригитту, которая по своему обыкновению заявилась утром в сопровождении служанок, а потом выпроводила и самих служанок, распорядившись принести завтрак в комнату.
Я не хотела есть, но Ланвен уговорила меня съесть одну ложечку, потом другую, намешала меда в молоко, чтобы было сытнее, и заставила выпить. Она возилась со мной, как с ребенком, не надоедая болтовней, но постоянно отвлекая от грустных мыслей.
Да, она правильно поняла — я лежала в постели вовсе не от слабости после удара Жозефа.
Сначала мне казалось, что мир рухнул. Разлетелся на мелкие осколки. как и мое сердце. Всё, во что я верила, что держало меня над бездной — всё исчезло. И теперь я была совершенно одна — против короля, охваченного болезненной страстью, против свекрови, толкавшей меня к нему в постель, а потом называвшей меня шлюхой. И против мужа, который клялся любить меня до самой смерти, которому я без оглядки подарила саму себя, отказавшись от прежней жизни.
Слишком щедрый подарок, как оказалось."
"Мазь, предложенная Ланвен, и правда помогла — опухоль спадала, и на скуле виднелся только небольшой кровоподтек. Но, конечно же, выйти с таким лицом из комнаты было невозможно. Я представила, сколько сплетен и пересудов вызовет избиение леди Верей лордом Вереем, и мне хотелось пролежать в постели неделю, а тои месяц.