Только как это сделать, если в объятиях короля я была, как соломинка в медвежьих лапах? А вожделение придавало ему, поистине, нечеловеческую силу!..
Его страсть порабощала, я задыхалась в его объятиях и застонала от бессилия и злости, когда он повалил меня на подушки, устраиваясь сверху и пытаясь избавиться от одеяла, которое все еще защищало меня. Извернувшись, я укусила мужчину в шею — не так сильно, как мне хотелось, но, наверняка, болезненно, потому что он отпрянул, потирая ладонью место укуса.
— У вас совсем нет чести! — бросила я гневно, отползая в угол кровати.
— Это правда, — настаивал он, но не делал больше попыток броситься на меня. — Верей не подходит вам, в алькове он — дурак…
— Авы — похотливый зверь! Недаром вас зовут Ланварским волком!
— Но он…
— Это не главное! — перебила я. — Это похоть! А любовь — нечто иное!
— Да за что его любить? — прорычал он, и я с удивлением увидела, что он тоже разозлился.
Но королевский гнев уже не мог меня остановить.
— Иногда любят не за что-то, а вопреки! — крикнула я Ланварскому зверю в человеческое лицо.
— Поверьте мне, и тело, и душа связаны, — заговорил он снова тем же вкрадчивым тоном, и я поняла, что сейчас волк совершит еще одну атаку. — Рано или поздно вы начнете тосковать и мечтать о том удовольствии, что может подарить мужчина женщине.
— Смотрю, вы все знаете об этих удовольствиях! — я лихорадочно соображала. как мне остановить его. Силой тут не справишься — я уже узнала железную крепость его тела.
— Да, я не святой, — сказал он после некоторого молчания, — а моя жена — чудесная, добрая женщина, но я не люблю ее. Я люблю вас, Диана. Жизнь так коротка, я понял, что растрачивал ее зря, когда увидел вас. Вы молоды, я полон сил, нельзя терять ни дня, ни часа… Я люблю вас, безумно, страстно…
Он и, правда, был охвачен страстью.
— Не любите меня, — попросила я, повторяя слова, сказанные на охоте. — Ваша любовь не принесет ничего, кроме боли. Одумайтесь, пока не поздно. Вы обещали мне желание.