Я чувствую нехватку кислорода и начинаю суетливо перебирать руками под одеялом.
- Что тогда?
Обхватив мой подбородок пальцами, Лютый вынуждает смотреть в глаза.
- Тебя никто не ждал... Лена. Не было никакого села. Документов и денег тоже не было.
Эти слова никак не откликаются во мне, потому что сознание отвергает их. Я отказываюсь верить в этот бред. Абсурд.
Натужный вдох насыщает кровь живительным кислородом, но и заражает ее ядовитыми спорами, ростками сомнения.
- Ты врешь... Зачем?"
"- Хочешь знать, как он должен был убрать тебя?
- Карлин сказала.
- Забудь, что она сказала. Ты больше ее не увидишь.
- Она же не могла... - мямлю тихо, промерзая насквозь за мгновение.
Мозг одну за другой начинает выдавать страшные картинки. Я мотаю головой, безуспешно пытаясь стереть их, прячусь от Яна за собственными ладонями и вдруг чувствую тяжесть и жар его тела. Подмяв меня под себя, он касается губами моего уха.
- Я могу гарантировать тебе безопасность, только если буду рядом с тобой.
Молчу, отчаянно борясь со подступающими слезами, воздух в себя рывками втягиваю. Трясусь как листок на ветру.
- Пока ты моя, тебе ничего не угрожает. Дыши.
Глава 37
Утром, даже не открывая глаз, понимаю, что Яна уже нет. Не чувствую его энергетики. Воздух прохладный и разряженный.
Забравшись в головой под одеяло, сворачиваюсь в клубок. Новая действительность пугает до ужаса.
Но через несколько минут в дверь стучат, и в комнату входит улыбчивый Иван Борисович, и начинаются утренние процедуры.
- Кашель есть? - спрашивает, прослушивая мою грудь.
- Почти нет.
- Хорошо. Боль при глубоком вдохе?
Мне трудно дышать только когда Лютый рядом, но это было и до побега.
- Нет.
- Отлично.
- Тут тоже заживает, да? - осматривает ушибленный бок.
- Да, болит меньше.
- Идешь на поправку.
- Иван Борисович, а я могу выходить на улицу?
- Конечно. - удивляется вопросу. - С моей стороны противопоказаний нет, конечно, если там не проливной дождь.
- Тепло. - указываю рукой на окно.
- Значит, следует спросить у... Яна Викторовича.
- Хорошо.
После укола и капельницы, я принимаю душ, сушу волосы и, одевшись, выхожу из комнаты.
Рискую, конечно, потому что разрешения не спрашивала, да и Дарья ничего на этот счет не говорила, но оставаться одной наедине со своими мыслями страшнее, чем вызвать гнев Лютого.
Выхожу из комнаты, осматриваюсь.