— Лола, — он хотел возмутиться, но вышло у него это так сконфуженно, так несуразно, что мне захотелось расхохотаться… сквозь слёзы.
Обида жгла внутренности.
— Лола, — передразнила я его, а ей представилась, — деревенская лохушка Лена, невеста его. Не говорил, что ли?
Та сцепила руки в замок на груди и посмотрела на меня, как на дерьмо:
— Он говорил, что ты навязчивая, но я не думала, что настолько, что потеряла всю свою гордость и приехала сюда за мужиком, которому плевать на тебя, — злорадно улыбнулась.
— Ты ей говорил, что я уцепилась за тебя?! А что про вирт ты ей наш не рассказывал, про обещание жениться и то, что поехал в Москву зарабатывать на свадьбу?! Ты ей рассказывал?! — я подняла бровь, стараясь выглядеть невозмутимой, а внутри-то колошматило всю, всё переворачивалось.
Мои слова выбили девушку из колеи, и она вопросительно протянула:
— Вадик?!
Тот метался между нами, как зерно между жерновами.
— Она говорит… она врёт, — трусливо взвизгнул тот.
— Ой, дружочек, врёшь здесь ты, — выглядел мой жених жалко, — переписку показать?
Девушка покраснела и выкрикнула:
— Собирай вещи и уматывай, — на Вадима.
Из соседской квартиры выглянула опрятная, несмотря на раннее утро, дама лет за пятьдесят, и мы все замерли.
Она критично осмотрела собравшуюся здесь стихийную компанию, столкнувшуюся лбами волею судьбы и моим упорством, и выдала:
— Вы чего разорались-то?! Ладно, — она мотнула головой в сторону квартиры напротив, — там бабка столетняя живёт, глухая.
— Вылезла… — тихо огрызнулась девушка Вадима.
— Цыц, — обращаясь ко всем сразу, — было бы из-за кого ссориться. Ох, девчонки, совсем вы себя не цените. Ну живо разошлись, а то полицию вызову, — и дверь закрыла.
Мигом отрезвила этими словами. Стою сейчас в подъезде с людьми, не стоявшими и одного моего мизинца. К девушке сильных претензий нет, видно, что тоже ему верила.
— Совет вам да любовь, — я деланно расхохоталась и спустилась.
Слышала за спиной возню, мольбы Вадима, чтобы его пустили обратно, но слушать, а тем более сочувствовать… Могла бы пить сейчас кофе, болтать с Полинкой и любоваться бицепсами губернатора, а не вот это вот всё.
А внутри мир, уложенный по полочкам, понятный мир, мир надежд и будущего, переворачивался вверх дном и в тартарары летел, грозясь разбиться.