Он критично осмотрел меня.
— Ноги открыла слишком, — кинул Ваня коротко, но с места не сдвинулся, — полезешь в лодку, трусы покажешь матросу.
— Ревнуешь, что ли? — насмешливо спросила я.
— Берегу целомудрие своих подчинённых, — мрачно парировал Ваня.
Я подошла ближе и, поднявшись на цыпочках, прошептала:
— На мне их нет, так что я никак не развращу твою команду, тебе нет причин переживать за их души, — и вновь взглянула в его глаза, которые округлились и налились кровью как у готового к атаке быка.
— Мы никуда не пойдём пока ты, — Ваня оглянулся по сторонам так, как начал говорить слишком громко и эмоционально, — пока ты не наденешь на себя нижнее бельё, — прошипел мне в губы.
Я показала ему свою правую ладонь, вскинув её, сделав акцент на безымянном пальце.
— Не вижу оснований, губернатор, — я хохотнула.
— А ты опасный противник в любых играх, — мрачно заключил Беркутов.
— Ты же сам хотел не такую, как все. Заднюю даёшь, губернатор? — с вызовом."
"— Да хрен ты угадала, дорогая, — азартно, на эмоциях, грубо.
Я рассмеялась, откинув волосы с шеи, заметив, как Ваня жадно сглотнул. Всегда хочет. Пусть.
— Тогда идём? — и двинулась в сторону ожидающего матроса.
— Один ноль в твою пользу, — пробурчал Ваня мне вслед, — но я попробую отыграться.
— Я не сомневаюсь.
Посадка и высадка на остров прошли без проблем, и Беркутову не за что было переживать, за это я получила одобряющую улыбку от него в виде поощрения. Очень хотелось выдать ему рабоче-крестьянский фак, но в таком платье да на такой лодке это смотрелось бы грубо, и поэтому я лишь показала язык, слегка поддразнив.
Остров утопал в зелени, пахло пряностями и сильным цветочным ароматом. Мы гуляли по узеньким мощёным улочкам островного городка и Ваня рассказывал его историю, завоевания и борьбу за остров испанской короны. И мне настолько показался странным его воодушевлённый настрой, что я стала во всём искать подвох. В том числе, в его словах.
На площади городской ратуши нам повстречались палатки со множеством местных изделий и Ваня остановился как вкопанный возле одной.
Беркутов повернулся и требовательно взял мою ладонь в свою. Безымянный палец теперь не пустовал. На нём алело причудливое кольцо, которое «село» как влитое.
Я растерянно посмотрела в его глаза. Мои тут же наполнились слезами. Ваня и сам выглядел смущённым.