– Никитина Екатерина Федоровна. – Она оборачивается в мою сторону и сканирует оценивающим взглядом. Не светит тебе ничего, успокойся.
– Козырев Павел Сергеевич, – достаю из кармана визитку и протягиваю ей. Залипает, рассматривая золотые буквы на белом фоне. Дорого и лаконично. Сам выбирал дизайн, настаивая, что визитки должны производить впечатление достатка. Судя по тому, как меняется лицо Шапокляк, старался не зря.
– Так по чьей просьбе, вы говорите, решили наведаться? – словно между делом спрашиваю и ставлю на стол две чашки с ароматным кофе.
– Я ничего не говорила и не скажу, – обиженно надувает губы, но чашку все же берет.
– Почему?
– Потому что не наведываюсь по просьбам, – чеканит каждое слово, словно заучивала наизусть. – У нас существует регламент, которому мы неукоснительно следуем.
– Отлично, – елейно улыбаюсь, подстраивая разговор под новые вводные. – Какой пункт регламента стал отправной точкой в вашем увлекательном путешествии в нашу деревню?
– Анонимный звонок, – нехотя признается Шапокляк и начинает хмуриться, отчего ее лицо приобретает еще более гадкое выражение.
– Всего лишь? – удивленно приподнимаю бровь.
Делаю глоток и понимаю, что забыл предложить сахар и молоко. Подрываюсь на ноги и исправляю оплошность. На столе появляются сахар в кубиках и сливки, а также печеньки с конфеты, что не доели мальчишки.
– Да, нам позвонили и вкратце обрисовали ситуацию. – Екатерина кладет пару кусочков сахара, наливает сливки и не спеша помешивает.
– Кто позвонил?
– Да я не знаю, говорю же, анонимное донесение.
– Что вы собираетесь делать дальше?
– Да ничего, – равнодушно пожимает плечами, делает глоток и щурится от удовольствия.
– Составлю отчет, а там уж пусть начальство решает…
Расплываюсь в довольной улыбке. Кажется, я на правильном пути.
– Можно мне взглянуть на детали отчета?
– Зачем? – Екатерина поджимает губы и качает головой. – Это не положено.
Рассматриваю ее внимательнее, ловя каждое движение.
– Да бросьте, – говорю вкрадчиво и смотрю прямо в глаза. – Я никому не расскажу…
Мой хрипловатый голос заполняет собой тишину. Екатерина застывает, лишь зрачки неумолимо расширяются.
– Ну хорошо… – сдается она и протягивает свою папку.