Паша не видит меня и удается подкрасться незамеченной. Краем уха слышу обрывки фраз. «Тест». «Отрицательный». «Это отлично». Но не обращаю внимания. Закрываю его глаза ладонями и замираю в ожидании.
Он сбрасывает звонок и убирает телефон в карман. Невесомо касается моих пальцев и расплывается в улыбке.
– Катя? Марина?
Недовольно хмурюсь. Хоть и знаю, что он дурачится.
– Жена моя любимая, – смеется Павел, ловко выворачивается и сгребает меня в охапку.
Покрывает частыми поцелуями лицо, пока не добирается до губ.
– Как все прошло? – спрашивает Паша.
– Я поступила, – радостно взвизгиваю и прыгаю к нему на шею.
– Молодец, – подхватывает за талию и кружит на месте. – Я в тебе не сомневался.
– Спасибо.
Его похвала так приятна. Тепло волнами расходится по телу, а в душе все ликует.
– Отметим? – Павел лукаво улыбается и опускает меня на землю.
– М-м-м… Хорошо, – закусываю губу. – Кто тебе звонил?
Это не ревность, нет. Я доверяю Паше беспрекословно. Это обычное женское любопытство.
– Из суда. Все идет по плану. – Он выдыхает и порывисто целует меня в висок. – Проблем с лишением Василия отцовства не возникнет. Хотя он и сам не горит желанием бороться. Продал детей и не парится.
Его голос звенит от раздражения и зеркально отражается во мне.
– Как так можно? Я не понимаю, – тяжело вздыхаю и качаю головой.
– Не бери в голову. Бог ему судья.
– Да…
На самом деле даже хорошо, что все так вышло. Мальчикам гораздо лучше с нами, чем с родным отцом.
– Поехали? – Павел открывает мне дверь и помогает сесть на пассажирское кресло.
Сам устраивается за рулем и трогает машину с места.
– А мальчишки? – спохватываюсь я.
Братья, вероятно, тоже не отказались бы от ресторана. Но Паша лишь качает головой. Чувствую подвох.
– В пионерский лагерь пристроил на пару дней, – как ни в чем не бывало отмахивается он и расплывается в хитрой улыбке.
– Какой еще лагерь? – подозрительно прищуриваюсь, не понимая, что происходит. Я, конечно, не боюсь, что муж причинит моим братьям вред, но все же хотелось бы понимать, где они.
– К Вике с Иваном отвез, – снисходительно хмыкает Павел. – Пусть немного встряхнут этих пенсов.
Представляю, какой кавардак устроят четверо детей в их доме, и невольно хихикаю.
– Какой ты коварный."
"– Ничего не знаю. Сегодня ты моя.