Словно сильные руки Паши подхватывают меня и куда-то несут. Не сопротивляюсь и улыбаюсь во сне.
– Спящая красавица, просыпайся. – Хрипловатый голос врезается в меня, нежно лаская и чаруя своей проникновенностью. Растворяюсь в нем без остатка. – А то останешься голодной…
Наконец добирается до мозга, проясняя картинку и безжалостно выдергивая в реальность. В панике распахиваю глаза и вижу улыбающееся лицо Павла. Лихорадочно оглядываюсь и понимаю, что уже не в кресле, а на гамаке, укутанная теплым пледом. Щеки мгновенно вспыхивают.
– Я все проспала, да?
– Ну что ты. – Павел улыбается. – Только самое нудное…
Его голос мягко вибрирует во мне, задевая каждой интонацией потаенные струны в душе. Стараясь дышать ровнее, но сердце, как заполошное, колотится в груди. Не от страха, а от близости Павла. Незнакомое, пьянящее ощущение охватывает меня целиком.
– А мальчики где? – спохватываюсь я.
– Вон там, играют во что-то. – Он указывает рукой направление, и я гашу облегченный вздох.
Послушно выполняю просьбу и опускаюсь на кресло, придвинутое почти вплотную к импровизированному столу. Павел ставит на стол одноразовые тарелки и приборы, порезанные овощи, зелень и соусы. Приносит целую миску шашлыка, лаваш и напитки. От аромата мяса мой желудок сводит, напоминая, как давно мы с ним этого не пробовали.
Рот наполняется голодной слюной, сглатываю, чтобы не захлебнуться, и борюсь с желанием наброситься на еду, как оголодавший зверь.
– Пацаны, давайте за стол, – зовет Павел, приводя меня в чувство.
– И руки помойте, – кричу им вдогонку.
– Если еще что-то нужно… – уточняет он у меня.
– Нет, спасибо.
Павел откупоривает вино и наливает в два пластиковых стаканчика. Детям сок.
– Извини, другой посуды пока нет.
– Я не пью, – качаю головой, не желая забирать свой стакан.
– Я тебе и не предлагаю пить, – лукаво усмехается он. – Просто попробуй.
Сдаюсь и отпиваю несколько глотков. Вино и правда очень вкусное, как компот. Никогда не пробовала.
– А салют когда? – приземляются за стол взбудораженные мальчишки.
– Поедите и сделаем. – Павел треплет их белобрысые головы.
Братья набрасываются на еду и уплетают за обе щеки, с жадностью, как будто их вообще не кормят.