– Да и пожалуйста, – фыркаю я и гордо вздергиваю подбородок. – Выбирайте лошадь.
– Вороного хочу. – Его улыбка становится шире, а в глазах отчетливо читается вызов. – Фаренгейт, кажется…
– Уверены? – уточняю на всякий случай, поражаясь подобному безрассудству. Риск не оправдан совершенно.
– Абсолютно.
Дурак! Про себя злюсь, но стараюсь не показывать виду. Мне должно быть все равно! Надеваю узду, вывожу коня из денника и ставлю на растяжки. Энергично чищу, выплескивая сжирающее раздражение.
– Переживаешь за меня? – самодовольно хмыкает Павел, словно издеваясь.
– Вот еще, – цежу сквозь зубы и мечу в него испепеляющий взгляд.
Быстро седлаю Фаренгейта, вывожу на улицу и передаю Павлу в руки. Тот резво запрыгивает в седло. Конь нетерпеливо пританцовывает. Застоялся. Непросто с ним будет… Вздыхаю и, оставив их наедине, возвращаюсь в конюшню.
Делать нечего, седлаю себе молодую кобылку Ладу. Она не такая резвая, но все же. Забираюсь в седло, открываю ворота загона и первой выезжаю в поле.
– Догоняй.
Ничего не остается, как последовать за ним. Сворачиваю за угол и вижу удаляющуюся спину. Посылаю Ладу вдогонку. Все же переживаю за Павла, ведь он совсем не знает коня, на котором так лихачит. На какой-то момент теряю их из виду, а когда нахожу, вскрикиваю от ужаса. Фаренгейт стоит один, а спина его пуста.
Где Паша? Господи. Сердце уходит в пятки от страха. Пускаю кобылу в галоп и стремительно приближаюсь.
– Ты такая красивая… – Вкрадчивый шепот рассыпается по коже мурашками и приятно ласкает слух.
Не сразу понимаю, что происходит, пока не замечаю, что глаза Павла открыты и нежно смотрят на меня.
– Что? Вы не… – набираю в легкие больше воздуха, чтобы высказать все, что я о нем думаю.
– И все-таки переживаешь за меня, – бессовестно перебивает он меня и расплывается в ленивой улыбке. – Просто признайся…
Злость взрывается во мне, словно мыльный пузырь. Я, значит, чуть с ума не сошла от страха за него, а он издевается?
– Ни за что! – резко вскакиваю на ноги и бегу к своей лошади.