А теперь… я хочу грохнуть ее отца за то, что он распустил свои тупорылые руки. За то, что тронул мою жену. Мою невинную, нежную жену, которой я совсем недавно дул на коленки, когда обрабатывал ссадины.
— А она в тебя влюблена? — голос Петра вырывает меня из круговорота мыслей.
— Чего? — хмурюсь я.
И понимаю, что все еще сжимаю его воротник. А лучше бы шею.
— Моя дочь в тебя влюблена? — терпеливо повторяет свой вопрос Петр.
— Это все, что тебя волнует? — спрашиваю, как следует его встряхнув. — Я тебе говорил про другое.
Тесть морщится. Его глаза снова вспыхивают яростью. Тихой, но опасной. Многообещающей.
— Слышал, — хрипит он. — Но не забывай, что у нас общая компания. Не совершай ошибок, Вадим.
Я отталкиваю его от себя, затем широко открываю дверь и киваю в сторону коридора:
— На выход.
Петр невозмутимо поправляет воротник, поднимает подбородок и сухо улыбается.
— Я спишу твое подведение на недостаток мудрости, — проходя мимо меня, сообщает он, — разделяй личное и работу.
— Разделяй дочерей и товар, — мрачно говорю ему вслед, — Не советую трогать мою жену. Иначе устрою проблемы.
— Как скажешь, дорогой зять, — обернувшись, тонко улыбается Петр, — как скажешь. Я ухожу.
Я провожаю его злым взглядом и тру переносицу пальцами.
Все не должно было быть так. Я хотел лишь выгодного сотрудничества. А выходит… что-то другое. Совершенно другое.
Эта девчонка прокралась в мою душу, а я даже и не заметил. Кинулся на ее отца, не раздумывая. Не оценивая все риски и потери.
И это немного напрягает. Одно дело хотеть ее в постель, другое — хотеть спать с ней рядом. Защищать и заботиться.
— Пиздец, — выдыхаю и провожу ладонью по волосам.
Расстегнув рубашку на ещё несколько пуговиц, чтобы дышалось легче, тщательно прокручиваю в голове то, что произошло и выхожу из комнаты."
"Но почти сразу сталкиваюсь с причиной выноса мозга, который теперь устраиваю себе каждый божий день.
— Вадим, — Ника останавливается напротив меня, убирая влажные волосы на спину, — все нормально?
Я прохожусь долгим взглядом по ее лицу и опускаю его на шею. След от ладони все ещё есть. Но уже не такой яркий.
— У меня все нормально, — снова смотрю в широко распахнутые глаза жены, — а у тебя?
— И у меня, — отвечает спокойно, негромко.