- Это расстраивало ее… так что я решила, что пришло время перебраться к Чарли.
Маленькая складка у нее между глаз стала глубже.
- Но теперь несчастна ты, - прошептал я.
Казалось, я не мог перестать выдвигать свои догадки вслух, надеясь узнать ее реакцию. Только это, как бы там ни было, видимо, не так далеко от истины.
- Ну и что? - сказала она, как если б это обстоятельство не имело ни малейшего значения.
Я продолжал смотреть в её глаза, чувствуя, что, в конце концов, смог добиться первого настоящего проблеска в ее душе.
Она была самоотверженной.
Когда я увидел это, тайна человека, прятавшаяся в глубине этого безмолвного разума, начала потихоньку рассеиваться.
- Это несправедливо, - сказал я. Я пожал плечами, пытаясь казаться несерьезным и скрыть то, насколько мне было интересно.
Она засмеялась, но смех не звучал весело.
- Тебе никто не говорил? Жизнь вообще несправедлива.
Мне хотелось рассмеяться над ее словами, хотя мне тоже не было по-настоящему весело. Я знал кое-что о несправедливости жизни.
- Кажется, я уже слышал что-то такое."
"Она посмотрела на меня, вновь выглядя смущенной. Ее глаза сверкнули в сторону, а затем вновь вернулись к моим.
- Конец истории, - сказала она мне.
Но я не был готов закончить разговор. Небольшая ""V"" между ее глаз, след от ее печали, беспокоила меня. Я хотел разгладить ее кончиком своего пальца.
- Ты хорошо держишься. – Сказал я медленно, однако сосредоточился на следующем предположении. - Но я могу поспорить, что ты страдаешь больше, чем хочешь показать.
Она скорчила лицо, ее глаза сузились, и губы надулись. Она отвернулась и посмотрела перед собой. Ей не понравилось, что моя догадка оказалась верна. Она не была обычной мученицей - ей не хотелось говорить о своей боли.
- Я не прав?
Она слегка вздрогнула, но сделала вид, что не расслышала меня.
Это вызвало у меня улыбку.
- Мне так не кажется.
- Ну а тебе-то какая разница? - возмутилась она, все еще глядя в другую сторону.
- Очень хороший вопрос, - согласился я, скорее обращаясь к себе, чем отвечая ей.
Она была проницательнее меня: она видела саму суть вещей, в то время как я путался где-то в стороне, слепо раскручивая клубок. Мелочи ее очень человечной жизни не должны для меня ничего значить.