-Нет, не совсем, - сказал я ей.
Она закрыла глаза, что расстроило меня. Это перекрыло мне всякий доступ к её чувствам. Она медленно и глубоко вздохнула, не открывая глаз. Она стиснула зубы.
Глаза были все еще закрыты, когда она заговорила. На самом деле для людей это был не совсем нормальный способ разговаривать. Почему же она делала это?
- Что же ты тогда хочешь, Эдвард?
Звук моего имени, произнесенного ее губами, совершило много странного с моим телом. Если бы мое сердце могло биться, его ритм в этот момент бешено ускорился.
Но что мне ей сказать?
Правду, решил я. Я буду настолько правдивым, насколько смогу. Я не хотел заслужить ее недоверие, даже если заслужить ее веру будет невозможно.
- Мне жаль, - сказал я ей.
И это было честнее, чем когда-либо. Однако, не переходя грань, я мог только извиняться.
- Я был очень груб, я знаю. Но так правда будет лучше.
Будет лучше для нее, если я смогу продолжать в том же духе, продолжать быть грубым. Но разве я мог?
Ее глаза открылись, на лице все еще была осторожность.
- Я не знаю, о чем ты...
Я постарался донести до нее столько предостережения, сколько было позволено.
- Будет лучше, если мы не будем друзьями, - разумеется, она смогла почувствовать все, что я хотел донести до нее. Она была умной девушкой. - Поверь мне.
Ее глаза сузились, и я вспомнил, что уже говорил ей эти слова. Сразу перед тем, как нарушить данное обещание. Я вздрогнул, когда ее зубы сомкнулись вместе. Видимо, она тоже помнила это.
- Как плохо, что ты не решил поговорить раньше, - сказала она, сердясь. - Тогда не пришлось бы ни чем жалеть.
Я смотрел на нее в потрясении. Что она знала о моих сожалениях?
- Жалеть? О чем? - потребовал я.
- О том, что этот дурацкий фургон не раздавил меня! - огрызнулась она.
Я застыл, ошеломленный.
Как она могла о таком подумать? Спасение ее жизни было единственной приемлемой вещью, которую я сделал с момента нашей встречи. Единственной вещью, которой я никогда не стыдился.
- Думаешь я жалею, что спас тебе жизнь?
-Я знаю, что ты жалеешь - резко ответила она."
"Ее мнение о моих намереньях заставило меня вскипеть.
- Ты ничего не знаешь.