Я рассказала ему о постоянной слабости и головокружении, показала исчезающий магический рисунок – доказательство моего угасания.
Со вздохом поведала о любви Лэйтона к своей бывшей, доказательство которой я увидела в древнем напитке, который никогда не врёт – верисе.
План, предложенный Гантом, оказывается простым и дерзким: под видом служанки и с плотно накинутым на лицо капюшоном я уезжаю в ближайший городок по поручению дворецкого. У возницы приказ дожидаться меня на постоялом дворе столько, сколько потребуется.
В это время в поместье Стилл Гант следит за тем, чтобы меня никто не хватился. Убедившись, что всё в порядке, он выезжает ко мне. Сообщает вознице, что планы изменились, служанка рассчитана, приказывает тому дожидаться распоряжений, и оплачивает ночлег. После чего мы вдвоём с Гантом выдвигаемся в путь, чтобы к утру быть у изножья гор, а с первыми лучами солнца подняться по крутой дороге наверх к обители.
Я настаиваю на том, чтобы остаться там одной, так мне будет спокойнее.
На обратном пути Гант должен забрать возницу с постоялого двора и вместе с ним вернуться в поместье.
Всё проходит именно так, как мы и задумали.
И вот сейчас я стою перед окном, обхватив себя за плечи, и смотрю на простирающуюся далеко внизу долину. «Обитель трёх Стихий» находится южнее. В отличие от северных земель, здесь весна уже вступила в свои права.
Храм расположился высоко в горах и высечен в скале – потрясающее творение природы и человека. Из каждой кельи открывается волшебный вид на холмы и луга.
Я не знаю, сколько сейчас здесь постояльцев. Мне едва ли встретилось несколько человек в белых мантиях с накинутыми на голову капюшонами. Никто из них не искал общения. Я тоже его не искала.
Луга покрыты сочной зеленью. Тонкие голубые змейки рек изгибаются через всю долину. Кроваво-красный диск закатного солнца завис над линией горизонта.
С улыбкой смотрю на этот закат, возможно, последний, который вижу в своей жизни.
Сомнений нет. Мне хуже с каждым днём.
Постоянно хочется спать.
Вчера я с трудом перенесла дорогу. Несколько раз приходилось останавливаться, потому что меня то и дело тошнило и выворачивало наизнанку. В дополнение к тошноте добавилось странное жжение за грудиной, отдающее в горло.
Не помню, когда в последний раз были женские дни. Как-то раз, когда мне было четырнадцать, я слегла с сильной лихорадкой, меня даже увозили в лазарет, тогда женские дни пропали и вернулись не скоро. Вот и сейчас так же.