А Юлия смотрела вниз… сквозь невидимые ошметки, в которые превратила пением его душу.
И вот это создание Верда хотела возложить на алтарь хейоса? Напитать его кровью сирены, отнять такое чудо у целого мира? Да плевать на мир, она хотела отнять девушку у самого Элгана.
Маг вспомнил, как ворвался в его покои Леон, требуя показать ему Юлию. Волна иррациональной ярости захватила Элгана. Не в том даже проблема, что иномирянку следовало держать в тайне. Его просто взбесила мысль, что Леон так же, как он сам, увидит ее настоящую.
Внутри Элгана будто рыкнул зверь — мое! Не дам! Любой ценой удержать этого мускулистого самца подальше от Юлии. Не подпустить к тому, что считал своим, невзирая на угрозы Верды.
Неужели он отдаст девушку ведьме? Позволит вскрыть запястья и выпустить всю кровь, чтобы сила сирены и ее предсмертная агония напитали силой старую каргу?
К демонам. Сука не получит Юлию. Элган убьет ее прежде, чем она коснется девушки ссохшейся вороньей лапой.
Да, он не готов. Он хотел выиграть еще несколько десятков лет, прежде чем сделать это. Но судьба решила за него. Придется стать готовым раньше. Месяц, неделя, пара дней — не важно, какая у него фора. Он покончит с тварью или умрет сам. Но Юля ей не достанется.
Дворец наместника вырос впереди пестрой громадой. Селаир подлетел к окну Элгана. Набросив покров невидимости, маг открыл дверцу, шагнул из транспорта в окно, протянул руку Юлии.
Девушка вложила свою загорелую ладошку в его. Элган применил магический контроль, чтобы не дать вихрю сладких мурашек по телу закружить его ум.
— Спасибо за прогулку, милорд Элган. Я надеялась, что она будет подольше, и я смогу пройтись и по земле тоже, не только зависать в воздухе. Но все равно было здорово. Лучше, чем сидеть в четырех стенах.
— В следующий раз рассчитаю время так, чтобы мы успели пройтись по земле, — заверил ее Элган.
Дело было не во времени, конечно. Он и так собирался побродить с ней по горам. Но все испортил, когда велел ей петь.
"Все, о чем он мог думать, — нежные губы, с которых слетали звуки незнакомой, но такой прекрасной речи. Его самообладания еле хватало, чтобы не коснуться их. Длить это истязание он не собирался.
Когда он простился с девушкой и вышел из ее комнаты, эти губы все еще стояли перед его внутренним взором.