— Леди Рианна, вы испугались? Простите, ради хейоса. Не хотел давить на вас. Отдыхайте столько, сколько вам нужно. Я не стану принуждать вас. Только лорда Элгана с расписанием отбора.
Рианна побледнела.
— Нет, милорд, умоляю, не нужно спорить с его чародейшеством. Я поправлюсь и буду участвовать в испытании. Но… я не знаю, что на нем нужно делать.
— Никто не знает. Кроме Элгана. Испытание будет магическим. И если оно может навредить вашему здоровью, я заставлю этого су… хм, придворного мага перенести его.
— Как прикажет милорд… — вымолвила Рианна несмело.
Леон положил охапку цветов на тумбочку у изголовья.
— Это вам, милая леди Вальдер. Надеюсь, ароматы Гемайской долины помогут вам пойти на поправку.
Девушка поблагодарила его, вновь очаровательно зарумянившись. Леон вышел из ее палаты окрыленным. Что же в ней было такое, что так действовало на него? Причем оно стало сильнее после экзорцизма.
Конечно, Рианна нравилась ему и до того.
Но после экзорцизма он испытывал не просто волнение и взбудораженность. Какой-то невероятный подъем душевных и физических сил каждый раз, когда он видел ее. Хотелось этого снова и снова. Не расставаться совсем.
Невероятные, немыслимые желания для Леона, который всю жизнь презирал женщин и относился к ним как к средству для удовлетворения похоти.
На этом подъеме он провел весь день. С трудом удерживал себя, чтобы не пойти к девушке снова. Лишних пересудов он вызывать не хотел. На мнение своего двора и педантичной Валлы он чихать хотел. Но вот демонов Элган…
Меньше всего Леону было нужно, чтобы проклятый колдунишка заподозрил его особое отношение к Рианне. Тот не замедлит использовать это против наместника. Потому Леон сдерживался изо всех сил.
И проклял себя за это, когда под вечер к нему вбежала Валла и встревоженно доложила:"
"— Милорд, леди Рианна Вальдер пропала.
ГЛАВА 23
Обратный полет из дворца в замок Вальдеров прошел для меня не менее напряженно, чем первый. И дело не в страхе разоблачения. Я успешно лавировала между расспросами о моем прошлом, отвечая общими фразами или переводя разговор.
Просто сама по себе эта троица была совершенно невыносима.