Открыв глаза, я увидела высокий белый потолок. Пахнуло спиртом, и мне стало очень холодно.
— Растирайте, растирайте, Элен, иначе у нее будут пролежни. Только укутайте потом, иначе она выхаркает все легкие, - строгий мужской голос сначала вызвал панику, но потом я почувствовала на своей спине трение. Кто-то тер спину ледяной тряпкой.
— Мне холодно, - сказала я, и в горле запершило.
— Вики, милая моя девочка, - голос Елены сначала обрадовал меня, но потом, когда память кусками начала подкидывать мне воспоминания, мне стало очень страшно.
— Елена, Елена, - я с трудом повернула голову. В этот момент мать Лео оттолкнула женщину в сером платье и белом переднике, которая растирала мне уже руки. Встав на колени возле койки, Елена взяла мое лицо в ладони и заплакала.
— Нет, не плачь. Прошу тебя, скажи мне только: где Лео? Елена, - тараторила я. В горле словно по живому драли теркой, в груди горело.
— Он здесь, рядом… с ним отец, - стараясь не разрыдаться, но уже почти начав, ответила женщина с темными кругами под глазами, и я выдохнула.
— Я сейчас снова потеряю сознание. Прошу, скажи… с ним все в порядке? – спросила я из последних сил. Я боялась даже произнести слово «жив». Мне казалось, после этого я пройду Рубикон, и возврата уже не будет.
Глава 60
Я то проваливалась в тяжелый, какой-то неестественный сон, то приходила в себя. В тумане видела лица, слышала голоса, словно люди говорили через трубу. И снова впадала в забытье. Металась от жара, тряслась от холода и никак не могла собраться с мыслями.
Проснувшись в очередной раз, я поняла, что картинка перед глазами не плывет: за окном солнце пробивалось сквозь тучи, по стеклу ползали две мухи. Голоса за дверью спокойные, хоть и невозможно было понять, о чем говорят."
"Потная ладонь затекла, и когда я попыталась ею пошевелить, поняла, что ее кто-то держит. Я повернула голову и увидела голову моей свекрови, склоненную на сложенные руки.
«Утро или вечер?» было первой мыслью.
— Вики, детка, милая моя, - Елена подняла голову и принялась ощупывать мою шею, лицо, словно пыталась узнать меня на ощупь. - Ты больше не горишь. Слава Богу, - выдохнула она, осторожно встала с низенького табурета, который обычно ставят под ноги, и поторопилась принести мне воды.
— Все хорошо.